Нож и молескин

Пора сворачивать лавочку. У меня с российской медициной эстетическая несовместимость, как у Синявского  с Советской властью.

Буду краток: я здоров. Есть доказательства. Главное: на днях меня с треском выперли из медучреждения, где собирались лечить. Сначала доктор сказал, что прогрессирующий рак горла, если не лечить, за пару месяцев меня прикончит. А через несколько дней меня попросили вон за «нарушение распорядка» в форме часовой прогулки за забором, без бумаги с синей печатью и без устного разрешения врача. Вместе с чувством стыда и раскаяния я ощутил огромное облегчение. Значит, здоров! Или это любимцы в белых халатах ошиблись в диагнозе. Или несколько процедур ПЛТ, которые мне успели провести до самоволки, дали волшебный результат. Других версий быть не может. 

Ведь не могут в социальном государстве врачи прервать лечение из-за часовой прогулки без печати? Конечно, нет. И наш суд, самый гуманный в мире, не будет же без причин лепить «двадцатку» невиновному? Это было бы ошибкой, а «органы не ошибаются».

***

В не страдавшей избыточным гуманизмом Советской армии за самоволку все ж не расстреливали. Другой вопрос - боеготовность: мы регулярно напивались в хлам на охране священных рубежей непосредственно в ЗКП ПВО, вместе с рядовым и частью командного состава. Матчасть обепечивал циничный ефрейтор Ривитс, за сутки мотаясь из Васкелова на малую родину в Таллин и обратно, без печати, но с легендой: «ремонт цветомузыки у командира части полковника Музы». (Фамилия подлинная). Служба была поставлена! Никаких тебе Рустов: прилетел бы - набили б агрессору морду и отволокли бы на тот же ЗКП. Наутро он вообще не вспомнил бы, кто тут шпион. К огорчению чекистов, с которыми мы вечно цапались из-за васкеловских баб.

Отвлекся, простите. Ностальгия. Надо осторожнее. Тут одна тетка из Кингисеппа нарывается на «двадцатник». Кричит про «преступный развал СССР» и размахивает старым паспортом. А это экстремизм, как установили Минюст и Самарский суд еще в 2017 году. От. семи лет и до двадцати. Некоторые переживают: мол, и президент говорил то же самое. Не придут ли и за ним оперативники «Центра Э»? Закон ведь один для всех! Поясняю: когда Главком и кингисеппская дура говорят похожее, у них получаются очень разные последствия. Парад с аксельбантами не похож на барак с рукавицами. Значит, и слова разные!

Из ракового корпуса, как и из армии, я вынес не только пару дырок (трахеостома и гастростома), но и крошки бесценного опыта.

***

Йоги практикуют самадхи, буддисты рисуют мандалу, наш мужик глухозимьем перебирает снасти. Нет медитации глубже, чем наведение порядка в рыбацком ящике.

Рыбачу лет с семи, первых язиков поймал в Ловати, гостя у теток. Янтарный изгиб речушки, серые доски, на которых я пристроился с удочкой (руины древлепсковских терм или латурн, как  я теперь понимаю). Таинственные гибкие тени в янтаре и гибкий удар через удилище в руку. Тяжелая радость добычи помнится ярче, чем первый поцелуй. (Прости, Ирка Маркова, память жестока). В зрелые годы занялся взрослыми хищниками: щука, судак. От нашего костра никто не уходил голодным. В силу особенностей судьбы и походки, сложившихся в букву «Ш» (пара костылей и я посредине), требования минималистские: снасти должны быть легкие, точные и безжалостные, как сонет Шекспира. И помещаться в сумочку типа дамской: ладонь в ширину, две в длину. (Всегда дивился альпинистам: фанат горной свободы, чтобы взойти на вершину, прет через весь Непал два грузовика снаряги и дюжину шерпов; ну, так себе свобода). В общем, накопилось и у меня за полстолетия: катушки, блесны, поцапарапанные воблеры, расписанные спятившим сюрреалистом… Поломанные спиннинги, которые нельзя выбросить, потому что вдруг ценная пробковая ручка пригодится. ("Не прик-кот-тилась...") Каждая мелочь отсылает к утекшей воде. Перебираю запчасти прошлого, как актриса на пенсии программки с премьеры. Из полусотни лет получилось два ящика. Если от поводков отцепить крючки, барахло занимает меньше места. Впрочем, пока интересно было ловить, в голову не приходило писать об этом.

*** 

… На днях приводил в порядок личный архив: тексты и фотки за много лет. Коробки бумаг утоптались в флешку с коготь колибри. А вроде работал немало, и не впустую. Результат: за полвека трудов я произвел меньше информации, чем юная проститутка, снявшая первый порноролик. Впрочем, кому я вру: у меня 1,3 гигабайта, у нее четыре. Может, конечно, у меня качество получше? Но это как посмотреть. Последняя ясность накрывает всех. Некоторых публично. Будда лупит учеников палкой и практикует хлопок одной ладони, Толстой учится у крестьянских детей, Гумилев начинает «пасти народы», а классный рассказчик Веллер пишет унылую, как говно стегозавра, «Всеобщую Историю Всего». Надо бы как-то увернуться от этой напасти.

***

Начнем, как полагается, ab ovo -  сиречь с нижнего белья. Как родители и их коллеги, а до того - их предки, и так вплоть до древнего садоводства. Не пошли ворованные яблочки на пользу: "устыдились, ибо наги". Потом - долгие «темные века», пока, наконец, отважные суфражистки не принялись палить лифчики ради «свободы на баррикадах». (До свободы от баррикад нам еще расти и расти). Мировые fashion house изощряются, предлагая невесомый клубочек интима по цене «Феррари». Россия хмурится во тьме, закованная в суровое исподнее из кевларовых холстин, пробитых танковыми заклепками. При Орде такое белье защищало от монгольских стрел, при царизме - от самовластного кнута. А в новую эпоху в ходе памятного телемоста породило вопль многомиллионного народа: «В СССР секса нет!». Крик души брызнул лазером из-под заплесневелых скреп фабрики «Большевичка». «О как!» - удивились просвещенные европейцы и ломанулись дегустировать экзотику. Их, конечно, надули. Секс в Союзе пронизывал все сферы: русский блуд, как русский бунт - бессмысленный и беспощадный. Вывод: качественный, но публичный интим - лучшая профилактика революций! Ох, что-то снова зреет на западе, под тихую агедонию...

***

Человеческий мозг существует только в диалоге. Посылает сигнал - получает ответ. Регулярный краш-тест: блестящую машинку конструкторы посылают в бетонную стенку. И стоит она со смятой мордой, сообщает, смущенно мигая подфарниками, о дефектах механизма. Человек живет в непрерывном общении: с домашними, соседями, пассажирами и т. д. Вдруг - стоп! - диалог прерван; бетон, ты раскрываешь рот, но тебя не слышат. Трахеостома - трубка в горле. Дышать через нее как раз, а вот издавать звуки, кроме «кхы-ы», она не приспособлена. Мир обнулился: ты его видишь, он тебя нет. Без сигнала «свой/чужой» ты никто, даже не враг - тень в пространстве.

***

С таксистами трудно. Они ребята примитивные, но энергичные. От крика к драке переходят без паузы.  Садишься: «Куда?». Показываешь листок, крупно: «Я - немой!». Достаешь телефон, чтобы уточнить маршрут. Таксист в ступоре: зачем немому мобильник? Не иначе шпиён? Либо к нам заслан, либо от нас. От непонимания повышает голос; через пять минут тебя либо побьют, либо сдадут в отделение, от греха. Мозг в замкнутом пространстве начинает пожирать себя, задавая по кругу бесконечный вопросы. Кто я? Зачем? Что здесь делаю? 

***

За три месяца молчанки стал лучше понимать собак. Вот они бедные… Сидит такой, меж хозяином и хозяйкой, и только головой крутит. Чует, что обе стороны несут примерно равноценную х-ню, а как сказать-то? «Гав?»

***

Типичная побочка от ПЛТ - пропадает вкус. Все напитки примерно одинаковы (мыло), оттенки зависят от температуры. Диапазон от ледяной до тепленькой дает вкус от земляничного до дегтярного (хозяйственного). Мозг, страдая от дефицита информации, достраивает ее сам. И хрен различишь! В книжке Травина про «Возвращение в СССР" есть точная деталь: хлеб - городской батон, плетенка, круглый - отличались не названием, вкусом или заводом, а только ценой. 25 копеек, 22, 14, 13 - все. Цена заменяла название. Квартирный рынок новейшей России стремительно скользит по тому же маршруту. Жилье в новостройке за 2,5, три или пять "лямов", описание излишне.               

***

У меня есть знакомая. Ну, как - «знакомая»: я считаю, что близко, пока в очередной раз не убеждаюсь в обратном.

Утро, первая сигарета, до пояса высунувшись в окошко: кайф. Диалог: - Не кури дома! - Не буду! Она почуяла запах табака из другой комнаты, этажом выше. И формально права, потому что до пояса я дома. Этот мгновенный обмен репликами нуждается в переводе. «Ты давно меня не любишь, потому что никогда об этом не говоришь. Ты чужой, мы вместе, потому что тебе так удобнее!»  Я забуду обещанное через пару часов: полвека курения превесят. Она - нет: нарушен извечный порядок.

А в соседнем доме бывшая маленькая девочка считает курение знаком влекущей и недоступной жизни в стиле Malrboro. Она любила папу, в тот курил… Как можно не любить неотъемлемую часть миропорядка? Ненавидеть горизонт или свою правую ногу?

Кстати, опытные курильщики знают: ночью, когда дыма нет, курить невкусно. Он есть, но не виден. Голова-то знает, что я курю, и подсказывает: кайф! Но вполголоса. Напиваться в одиночку - то же самое.

***

Еще последствия стресса (диагноз плюс трехмесячная молчанка): я внезапно пристрастился к порядочку и возненавидел мусор. Я! Производивший вокруг себя хаос в пять секунд в любой локации! Полюбил мелкое рукомесло: починить обувь, разобрать блок питания, сделать наклеечки на коробочки «что где» против деменции. Понял, наконец, терапевтическую силу шоппинга. Женщина после истерики спонтанно прикупает платьишко или сумочку (колье или пяток крепостных), а мужик - запасной модем, две флешки и сумку для МакБук Эйр 13. Еще - возникла привычка черкать по ходу пару слов в блокноте, чтобы не потерять случайно бесценную мысль. Пробовал перечитать: ух, там бездны.

***

Прибирал на столе, выкидавал лишнее. Через полчаса на чистой доске остались нож и блокнот.  И еще не факт, что оба нужны, их назначение не кажется безусловным. Заявка на нобелевку: коробочка, в ней нож, блокнот и синяя изолента. Мир вещей, мир идей и мир связей в предельном выражении. А?! Чтобы дышать, нужно зеркало: надо регулярно промывать трубку-стому. Наощупь никак. Не нашел зеркала на столе и расстроился. Потом сообразил: годится и планшет, даже выключенный.  Или в режиме фото. Или блокнот Молескин - он ведь тоже для передачи информации? И так во всем: нам кажутся необходимыми тысячи вещей. На самом деле одна, и она почти всегда одна и та же.

***

Яйцеголовые твердят: ИИ - смертельная ловушка для человечества. Так уже ж вляпались! Опасна любая нейросеть с CHAT GPT, которая рисует картинки и пишет за придурков гарвардские курсовики. Фокус вот в чем: чтобы получить нужный ответ, надо уточнить вопрос.

Даешь тему и стиль. Нейронка тебе рисует какую-ту кривую фигню с семью пальцами и подсвинком в президиуме. Придется уточнить промпт. И человек сделает шаг, потом другой. Приближаясь к пропасти.

Не верите? Ладно, следим за руками, фиксируем ответы. Поехали! Например, ЖКХ. Вот вода, она ржавая. А хочется пить, и чтобы не пахло. Что сделать, чтобы она была чистой? - Отремонтировать трубы и станции. (Записали). А для этого? - Вложить денег в инфраструктуру. (Записали). А для этого? - Изыскать энное количество лярдов. - А для этого? - Одних обложить налогом, у других отнять. - А для..?

СТОП! - орет подсознание. - Товарищ майор, я случайно! Оно само! - а поздно. Чувствуете, куда понесло? В какие дебри экстремизма? Людей за меньшее сажали, за ценники на продуктах или белый лист А4.

***

Меня не на шутку тревожит Контакт цивилизаций. А как я могу быть спокоен?!

Допустим, условный Альдебаран вперил в шестую планету окраины свой безумный Хаббл в тщетных поисках братьев. Что он видит? Обобщенное человечество, сиречь некую особь, которая непрерывно коммуницирует, жрет, размножается и производит духовность. То есть живо. Во Вселенной есть жизнь! - скачут альдебараны, в восторге шлепая друг друга по ганглиям. И вдруг - облом. Катастрофа. Снова обреченное одиночество в вечности, без отклика…

Так и будет.

Например, я поступил в онкологический центр, будучи формально жив: жрал, дышал и коммуницировал квантум сатис. При этом нес в себе смертельный риск (канцер), о происхождении, природе и лечении которого врачи знали не больше моего. (Происхождение рака неизвестно, лечение сомнительно). Тем не менее. Человечество бросилось на помощь собрату в беде. Меня вылечили, убив опухоль. В ходе подготовки, правда, сделали две дырки и вставили в них трубки - трахеостому и гастростому. Теперь я здоров. Но есть нюанс: с трубочками я не могу самостоятельно ни жрать, ни коммуницировать. Не говоря о размножении, затруднительном без первых двух опций. То есть с (точки зрения отсталого альдебарана) в результате высокотехнологичного медицинского вмешательства поправляемый, который был жив, теперь сдох. Однозначно. Вы бы стали добиваться развития отношений с такой интересной цивилизацией, которая глушит сограждан пучком протонов? - вот и я бы поостерегся.

Поэтому мы одиноки во Вселенной… И нет ответа на наши сигналы. Это все из-за меня.

***

Как ничтожен результат перед огромностью процесса! Это не я придумал, а писатель ленинградской школы Валерий Попов. В отличие от школы (еще Вахтин и Ефимов), Попов жив, и квартирует на Большой Морской. (Хотел написать «процветает», но споткнулся. А что еще можно делать на Большой Морской? "Прозябать"? Это надо стараться, а он, насколько помню, довольно-таки ленив). Привет, Валера! Воюет с ЖЭКом, все мы люди.

Конечно, он написал другими словами, красиво и заковыристо, не как у меня. У него и про юбовль с выдумкой. Значит, поезд Ленинград - Адлер, купе, пассажиры пьют чай. Все. (Это процесс). Через много лет, на самом главном Свидании, которого люди боятся и о котором втайне мечтают (или рассказывают, что мечтают), он задает Собеседнику (мы все его спрашиваем) главный вопрос. Нет, не «кагдила», но почти: «Чтобы что?» А тот ему: «Помнишь поезд Ленинград - Адлер? - Ну… Вроде. - Тебя попросили лимон передать? - Да. - Так вот за этим ты и жил…»

Удачи вам!