– Кто ваши заказчики? Откуда они берутся?
– Стандартных людей нет. Все разные. Наверное, они просматривают сайт студии, знают какие-то наши работы и принимают решения, опираясь на совпадение с собственными представлениями о том, как должно быть. Как правило, они обладают хорошим вкусом.

– Сколько у вас заказов для частных домов?
– Немного. Меньше десятка.

– Люди, которые заказывают вам интерьер, могут внятно объяснить, чего хотят?
– Люди разные. Есть профессора, люди искусства — все с высоким уровнем интеллекта, все прекрасно выражают свои мысли. И на уровне желаний, на уровне предпочтений. Когда человек много думает о своем доме, он многое для себя уже решил, у него есть какие-то предпочтения, любимые вещи.

– Дом — дело семейное. Кто принимает решения?
– Тоже по-разному. В некоторых случа-
ях — мужчина, хозяин. Иногда — совместно, коллегиально. Компромисс всегда можно найти.

– Если человек и так представляет, какой дом ему нужен, зачем ему дизайнер?
– У него, как правило, есть образ дома. А вот создать полноценную грамотную композицию, подобрать все предметы, сформировать предложение, сделать чертежи, составить задачу для строителей —
для этого нужен профессионал. Иначе начинаются проблемы, бесконечные переделки, выяснение отношений с прорабом, да и друг с другом… Это требует очень много сил и времени.
Когда задание четко сформировано — легко работать и просто проверять. Это экономит время и нервы.
– Дизайнер должен быть личным, как семейный доктор и персональный юрист?
– Конечно! Дизайнер знает о заказчике все или почти все. Иногда — даже то, о чем сам заказчик и не догадывается.

– У вас много повторных заказов?
– Да. К нам обращаются и повторно,
и в третий-четвертый раз…  И те, у кого отношения с нашей студией начинались с коммерческих объектов, могут прийти за интерьером для своего дома.

– С коммерческими заказами проще?
– Там более понятна цель. Если офис — одна задача, там все просто. У рестора-
на — свое назначение: привлечь посетителя, удержать, создать атмосферу,
в которую хотелось бы вернуться.

– Если все просто, откуда же столько неудачных решений?
– И дизайнеры бывают разные, и заказчик нередко слишком уверен в том, что он лучше знает, как надо. Многие собственники, люди бизнеса, не готовы делегировать ответственность профессионалам. Не надо брать на себя то, в чем ты не до конца разбираешься.

– Ресторан «Фиолет», в котором мы встречаемся, вам нравится?
– Вот этот? Нет. Отвратительно. Здесь про-
сто расставлены столы. Единственная деталь — сводчатые потолки.

– То есть и в дизайне коммерческих помещений, и в решениях для частного дома проблема одна и та же — доверие к специалисту?
– Да, нужно доверять профессиональным решениям и не экономить на том, на чем экономить нельзя.  
Понимаете, вот человек потом будет все время смотреть на эту люстру и думать: «Ну почему же я был таким дураком?» Это же не просто испорченное настроение —
это дискомфорт на долгие годы.

– Какие стили сегодня популярны?
– Классика, ар-деко. Реже выбирают лофт, он уже уходит. Несколько лет назад был такой всплеск, многим нравились эти нарочитые кирпичи. Казалось, вот рецепт: как сделать интересно и недорого? Это про лофт. Но мало людей, которые в такой обстановке чувствуют себя комфортно.

– Минимализм?
– Тоже классика жанра. Но у нас мало любителей этого стиля. Нам он по природе не интересен.

– Вот почему шведам и финнам интересен, а нам — нет?
– Да потому что мы не финны! В нас есть и восточное начало, более азиатские представления о красоте. Нам нужны узор, золото, серебро. Кстати, итальянцы тоже не любят скандинавский стиль, хотя уж они-то в интерьерах разбираются.

– Насколько дизайнер должен быть психологом? Какие вопросы надо задавать заказчику, чтобы понять, чего он хочет на самом деле?
– Дизайнер должен тонко чувствовать особенности характера, личности заказчика. На какое-то время надо как бы самому стать этим человеком. Нужна способность к эмпатии. Когда это понимаешь — люди настолько счастливы!
Я до сих пор общаюсь почти со всеми, для кого мы работали.

– Какой проект для вас был самым важным, самым памятным?
– Наверное, первый. Работа с Алексом Дэвидсоном, интерьеры петербургской квартиры Джона Стюарта на Фонтанке. Он был руководителем российского отделения аукционного дома «Сотбис».

– Как вы познакомились?
– Почти случайно. Точнее сказать, так сложились обстоятельства. У моих друзей была реставрационная мастерская, они общались: восстанавливали мебель, которую он сюда перевез. Они и порекомендовали. Повезло. И это везение задало направление на всю мою дальнейшую профессиональную жизнь. Видение интерьеров, понимание красоты, приемы, работа с материалом — работа с Дэвидсоном была колоссальной школой.
Конечно, мое реставрационное обучение очень помогло в дальнейшем. Я ведь много времени провела в дворцовых интерьерах, работала в Петродворце и Эрмитаже, научилась правильно видеть красоту.

– А как сложилось с клубом «Роллс-Ройс»?
– Да примерно так же: просто позвонили из Лондона, сказали, что посмотрели наш сайт, что им все понравилось и они хотели бы включить нас в свой ежегодный каталог, чтобы рекомендовать членам клуба.

– Насколько я понимаю, промышленный дизайн — это не к вам. У вас — штучная работа и штучные клиенты из не очень широкого круга.
– В основном — да. Но бывают заказчики из абсолютно среднего класса. У них совсем нет лишних денег, иногда я знаю,что они долго копили, но им важно, чтобы их вполне обыкновенная квартира была стильной и уютной.

– Путь к богатству и достатку (в наших условиях) требует от человека определенных личных качеств. Хороший вкус входит в этот набор?
– Это сложно… На первый взгляд кажется, что хороший вкус, предполагающий определенную тонкость натуры, будет препятствовать накоплению капитала (особенно на первом этапе). Но скорее эти вещи просто не связаны. Могут совпасть, могут не совпасть.
Однако художественные коллекции наши олигархи собирают не в силу внутренней потребности, а, пожалуй, потому, что так принято. Или видят в этом хорошее вложение денег.
Иногда мне показывают картины, совершенно неуместные в конкретном интерьере. Но висят — потому что антикварные и стоят немерено.

– Ну, допустим, человек сделал состояние на экспорте нефтепродуктов. И за-
думался о создании родового гнезда. Тут ему рекомендуют вас — через клуб «Роллс-Ройс» или «Ротари», неважно. Вы сможете отстоять свое представление или подчинитесь воле заказчика? Вам приходилось говорить заказчику: «Нет, так нельзя!»?
– На самом деле можно все или почти все, вопрос лишь в том, как именно это сделать. Желание заказчика — основная пружина работы. Смысл в том, чтобы его направить, дать правильные исходные данные. Когда точно выбрана общая форма, шаг вправо или влево уже не имеют такого значения.

– А если на стартовой, на первой стадии заказчик выбирает ошибочное решение?
– Значит, надо мягко подсказать, поменять. В идеале — незаметно для него самого.

– То есть дизайнер должен быть не просто психологом, но еще и манипулятором?
– Ну, это слишком резкое определение.
Но — да, жизненный опыт дает полезные навыки общения, и это не менее важно, чем художественный вкус и компетенции реставратора.

– Из проектов последних лет какие вам нравятся?
– Нравятся интерьеры, которые мы делали для небольшой квартиры в Пушкине. Она получилась очень уютной и душевной. Какой-то даже необыкновенной.
Нравится квартира в доме на набережной Мартынова, которую мы отделали в стиле ар-деко, это для меня был первый опыт. Мы вообще в числе первых в Петербурге начали его использовать. Легко, стильно и не похоже на других. Это не чистый ар-деко, здесь есть сильная примесь эклектики, иначе получилось бы холодновато, слишком строго.

– Коммерческие помещения рассчитаны на то, чтобы производить впечатление, квартира — это частное пространство, для себя. Дом, получается, нечто среднее?
– Не совсем. Дело в том, что квартира тоже должна производить определенное впечатление, ее нужно уметь увидеть взглядом гостей, чье мнение важно. Мы живем в мире оценок… Это нужно, в первую очередь, самому хозяину, это может рождать в нем гордость или, наоборот, неуверенность.

– Вы можете назвать хотя бы несколько имен архитекторов, которые проектируют частные дома?
– Мне редко приходилось работать с ар-
хитекторами. Нас, как правило, приглашают, когда все уже построено. Это неправильно: дизайнер должен включаться в рабочий процесс еще на стадии проекта. А так — приходится переносить стены, коммуникации, увеличивать санузлы. (Почему-то наши архитекторы считают, что в 600-метровом доме санузлы должны быть, как в «хрущевке».)
Нормальные архитекторы есть, но они обычно мало занимаются пиаром, продвижением, им и так хорошо.

КСТАТИ

В будущем году из печати выйдет альбом лучших проектов студии «Привилегия».
Ретроспективное издание посвящено 15-летию завершения работы над первым творческим проектом — интерьером квартиры Джона Стюарта. Дипломная работа выпускницы «Мухи» стала и первым коммерческим проектом.
Юбилейный фотоальбом студии состоит из трех частей. Первая — реализованные и завершенные проекты. Многие снимки сделал известный петербургский фотограф Игорь Сорокин. Вторая часть — дизайнерские и архитектурные концепты. Три четверти дизайнерских проектов так и остаются на бумаге, а жаль. Третий раздел — наброски и эскизы разных лет,
пропуск на «творческую кухню».
Альбом студии «Привилегия» будет напечатан ограниченным тиражом 999 экземпляров и не предназначен для продажи. Его разошлют заказчикам, партнерам и друзьям студии.