– Как вы оцениваете сегодняшнее состояние ипотечного рынка? Добираемся ли мы до докризисного уровня — и нужно ли это?

– Если говорить о рынке в целом, то реальный рост спроса на ипотечное кредитование стал заметен осенью: банки поняли, что ситуацию надо в корне менять, и понизили ставки.

В BSGV объемы ипотечного кредитования уже выходят на приличный уровень: за прошлый год объем выданных кредитов вырос в пять раз. Но даже рекордные цифры последних месяцев, конечно, отстают от докризисного уровня. Довольно быстро удалось реализовать отложенный спрос, хотя заемщики стали осторожными и более взвешенно принимают решение.

– Были (в кризис) и случаи одностороннего повышения ставок, и требования досрочного погашения — ввиду того, что ситуация изменилась…

– В целом банки все-таки вели себя прилично.

– Возможно, но каждый такой случай получал сильный резонанс по «сарафанному радио».

– Зато сегодня банковскому сообществу есть что обсудить.

– Мы все еще выходим из кризиса или уже существуем в рамках какой-то новой нормы?

– Вторая точка зрения мне ближе. Финансовые катаклизмы принесли определенную пользу рынку. Банки стали более консервативны в оценке рисков, а клиенты теперь умеют скрупулезно читать кредитные договоры и тщательно планировать свои доходы и расходы.

– Изменилось ли отношение к деньгам в целом? Аналитики говорят о формировании новой «сберегательной» стратегии…

– Если говорить языком цифр — да. В BSGV за прошлый год объем депозитов вырос, хотя к концу года ставки были ниже уровня инфляции.

– То есть граждане несут деньги, понимая, что часть их теряют.

– Дома хранить боятся, а иностранному банку доверяют. Это та самая «финансовая подушка» на черный день.

– Вот эти настроения: повышенная осторожность, аккуратность, желание подстраховаться — относятся только к кредитной сфере, или их можно отнести и к рынку жилья?

– Если вы имеете в виду, что сегодня сделки чаще совершаются в силу какой-то жизненной необходимости, а не ради инвестиций, то я, пожалуй, соглашусь. Инвестиционного спроса на рынке недвижимости, в том числе и загородной, нет, хотя ценовая ситуация благоприятствует.

– Вот как у вас — у вас ведь как раз в 2008-м, в разгар кризиса, родилась двойня, всего детей стало трое — и «жилищный вопрос» обострился… Кстати, вы ведь теперь можете использовать материнский капитал для погашения кредита?

– Именно так я и собираюсь сделать. Осталось собрать документы. Жилье пришлось покупать в кредит. Другой возможности у меня не было.

– Ваш банк недавно заключил договор с застройщиком поселка «Вишневый сад». Означает ли это, что вы готовы поменять прежнюю сдержанную позицию в отношении загородных объектов?

– Загородная ипотека как продукт была в BSGV с момента запуска кредитных программ. Сегодня мы хотим расширить зону нашего присутствия на рынке и ведем переговоры еще с несколькими застройщиками. При том, что в эконом-сегмент мы сильно сместиться не можем в силу нашей кредитной политики и требований к уровню доходов заемщика. С АИЖК мы, например, почти не пересекаемся по клиентской базе…

– То есть вы вписываетесь в рынок строящихся домов. И даже не городских, а пригородных. Расширяете ассортимент и географию.

– В общем, да. Не могу сказать, что мы ожидаем быстрого рывка в продажах — это, скорее, глубокое тестирование рынка. Разведка боем. Потенциальные покупатели домов в проекте «Вишневый сад» — как правило, наемные топ-менеджеры или собственники бизнеса, в общем, люди нам понятные.

– А областные квартиры?

– Там снова возникает ограничение по уровню доходов. Потому что областные квартиры — это чаще всего эконом-класс.

– Не присматриваетесь к заявленным проектам малоквартирных комплексов типа Karela Hills или NCC Village?

– Мы изучаем эти проекты, и нам нужно время, чтобы взвесить риски, понять потенциальный спрос на жилье такого непривычного формата.

– Не опасаетесь отстать? Вы же не одни в своей нише. Есть Sitibank, недавно пришел банк «Интеза»…

– Нет, BSGV всегда был умеренно консервативным банком. Кроме того, мы сосредотачиваемся на работе с клиентами, доходы которых выше среднего и которые любят и ценят индивидуальный подход к обслуживанию. А своя ниша на рынке для каждого игрока есть, надо только ее найти.

– Не приобрели девелоперские активы в период долгового кризиса?

– К счастью, нет. Каждый должен заниматься своим делом.

– Насколько в вашем банке высок уровень повторных обращений?

– В пределах 40%. У нас довольно много клиентов, делающих сознательный выбор в пользу BSGV. И даже не из числа «зарплатных», хотя для таких клиентов есть особые льготы. Просто те, кто к нам обращается, как правило, вполне довольны качеством сервиса и нередко остаются с нами на долгое время, а также рекомендуют друзьям.

– У вас есть схемы для тех, кто строит дом самостоятельно?

– Есть достаточно широкий набор кредитных продуктов. Можно взять потребительский кредит на ремонт или использовать ипотеку с залогом участка или имеющейся в собственности городской недвижимости. В ходе консультаций с персональным менеджером любой клиент может подобрать и просчитать оптимальный вариант ипотечного кредитования для себя.

– С городской ипотекой сейчас работает полсотни банков, в пригороде — десяток. Это более разреженная конкурентная среда и, наверное, более высокие риски?

– Да, и я полагаю, она еще долго такой и останется. Вряд ли городские игроки вдруг дружно пойдут в пригород. Высокие цены, низкий уровень спроса, отсутствие корректно оформленных документов, проблема оценки, «заморозка» части проектов в период кризиса — все это тормозит развитие рынка загородной недвижимости и пригородной ипотеки.

– С этого года меняется система отчислений в социальные фонды. Часть зарплат уйдет в тень, сократится база потенциальных заемщиков. Банки ведь должны как-то реагировать на это?

– Думаю, эту проблему банкиры еще пока не до конца осознали и прочувствовали в силу своей инертности. Реакция и пути решения проблемы будут, надо только подождать.

– А у вас есть загородный дом?

– Пока нет. Мои родители жили в другом городе, так что «бабушкиного дома» поблизости тоже нет. Пока мы каждый год снимаем дачу под Всеволожском, в районе Мельничного ручья. Выбор в сегменте аренды дачи с комфортными условиями проживания для маленьких детей удручает. Найти что-то подходящее сложно, это либо «шалаш», либо запредельно дорого.

– Аналитики пишут, что потребление, в Европе по крайней мере, постепенно смещается в сторону скандинавской модели, менее демонстративной и пафосной. У нас это происходит?

– Финансовая грамотность населения в России от года к году растет, все больше людей пользуются кредитными картами. Но привычки ежедневно пользоваться банковскими продуктами и услугами еще нет. Пока российские банки не стали социальным институтом, как, например, во Франции. Там до недавнего времени сохранялся даже оборот чеков, потому что это было привычно для населения. Хотя для самих банков работа с чеками — это большие трудозатраты. Банки не существуют отдельно от общества. Если меняется модель поведения потребителей, то меняется и банковская стратегия. Таким образом банки как часть экономической системы встраиваются в ежедневный жизненный оборот большинства граждан. А временное снижение кредитной активности населения можно компенсировать за счет активной работы с другими клиентскими сегментами, например с корпоративным.

– В начале кризиса экономисты и аналитики существенную часть вины за финансовые катаклизмы возлагали именно на банки. Обвиняли финансистов в том, что они увлеклись погоней за прибылью… Если посмотреть с точки зрения обывателя, кредит — это благо или вынужденное зло?

– Мне трудно абстрагироваться, я все-таки вижу систему изнутри. Конечно, выплаты по кредиту меняют качество жизни и в какой-то мере ограничивают потребление. Но об этом нельзя судить прямолинейно, в категориях «лучше — хуже». Имея возможность кредитоваться, вы получаете возможность выбора.

Конечно, стоимость заемных средств в европейской банковской системе, где деньги стоят 3–4% годовых, более благоприятна для решения житейских вопросов. А в нашей стране это пока еще 11–13%.

И в России есть еще одна нерешенная задача: массового среднего класса, который и мог бы стать главным потребителем финансовых услуг, пока нет.

– До кризиса финансисты были главными — просто двигатель экономики. Изменилась ли самооценка в последние годы? Банк — это действующее лицо или сервисная служба?

– Когда ушла адекватность в оценке рисков и вошли в моду производные инструменты, тогда и началось зарабатывание денег «из воздуха». Тогда же возникла интересная терминология разделения экономики на «реальную» и финансовый сектор. Сейчас как раз начинается возвращение к норме. Кризисы учат финансистов трезво оценивать риски, а память у них долгая.

Многие российские финансовые институты или встроены в финансово-промышленные группы, или решают социальные задачи. BSGV — как раз редкий случай классического банка. Со своими преимуществами, со своими недостатками. У нас, например, дольше принимаются решения, мы медленнее реагируем на изменения рыночной ситуации. Но это плата за надежность. Однако мне нравится эта европейская умеренно-консервативная модель бизнеса..

Беседовал  Дмитрий Синочкин

к сведению

Елена Шевелва родилась в Тольятти, закончила экономический факультет СПбГУ по специальности «Мировая экономика».

Карьеру начала в 1993 году в Дрезднер Банке. В 2003-м стала руководителем петербургского офиса Дрезднер Банк. В 2004-м, когда в Петербурге открылся филиал BSGV, возглавила его работу в должности генерального директора.

Английским и немецким владеет свободно, учит французский.

Замужем, воспитывает троих детей.

к сведению

«Банк Сосьете Женераль Восток» (BSGV) — стопроцентная «дочка» группы «Сосьете Женераль».

Чистые активы — 137 млрд рублей, размер капитала — 13,7 млрд рублей, более 295 000 частных и 6700 корпоративных клиентов.

11-е место в рейтинге самых надежных российских банков по версии Forbes.

5-е место по объему выданных ипотечных кредитов в 2009 году по рейтингу РБК.