Личное дело

Главный редактор журнала "Пригород", шеф-редактор "Недвижимость и Строительство Петербурга", обозреватель Эхо Москвы в Санкт-Петербурге В 1998 году стал лауреатом премии "Профессиональное признание" Российской Гильдии риэлторов. В 2001 - получил сертификат аналитика рынка недвижимости. Женат. Дети уже взрослые.

Опыт работы:

Журналистика началась с многотиражки Ижорского завода. Потом было несколько городских изданий (ныне почивших), работа для "Коммерсанта". Серьезным этапом и отличной школой стал "Деловой Петербург" (с 1993-го по 1995-ый). Дослужился до редактора отдела недвижимости, удостоился премии от "Боньер Бизнес Пресс".

С начала 1996-го - в издательстве "Недвижимость Петербурга". С 2008-го параллельно появился личный проект - журнал "Пригород"

Хобби:

байдарка
рыбалка
авторская песня

Публикации

  • 01.08.2018
    Игольное ушко рынка

    Как-то зашел ко мне генеральный директор «Недвижимости Петербурга» Вячеслав Эскин и вдруг спросил: «Слушай, а на этом твоем пригородном рынке — сколько продаж за год получается?»
    Слава любит задавать такие как бы посторонние вопросы.
    Ну, посчитал, знакомым аналитикам позвонил. От восьмисот до тысячи. Четыреста-пятьсот домиков в коттеджных поселках и столько же участков. Допустим, на вторичном рынке —
    еще столько же…
    «И ради тысячи человек — это вот все? — спрашивает дальше Эскин. — Несколько журналов, уйма специализированных сайтов, десятки компаний?»
    Призадумаешься тут. С другой стороны, в выходные население Карельского перешейка и побережья Ладоги увеличивается на миллион-полтора. (Если погода хорошая.) И это тоже пригород, тоже наша аудитория.
    В одном Всеволожском районе — полсотни новых проектов. Опять же, банкротов среди строителей-малоэтажников пока не наблюдается. Все как-то живут.
    Но тревожные симптомы имеют место быть. На разных уровнях и в разных сферах. То цемент в разгар строительного сезона ни с того ни с сего дешевеет на 10–12%.
    То куршавельский затейник Михаил Прохоров вдруг заявит, что к осени девелоперы начнут разоряться, и тогда их можно будет скупать пачками. А знаменитый авиатор Сергей Полонский возразит на это: «Ни черта ты, Миша, не понимаешь в девелопменте». Городские строители вдруг хором расщедрились на скидки. «М-Индустрия» дарит покупателям каждый десятый метр, «ЛенСпецСМУ» обещает скинуть с «квадрата» сумму, равную возрасту покупателя, «Северный город»
    заманивает спецусловиями приобретения паркинга — если у них купишь квартиру не меньше «трешки»… (Будет ли что в гараж ставить, когда за квартиру рассчитаешься?) Европа вдруг начала проседать: в Британии с начала года жилье подешевело на 8,7%, в Ирландии — минус 13,7%, в Валенсии обанкротилась девелоперская фирма, в Каталонии власти предлагают строить малометражки (от 15 кв.м) — «для смягчения последствий кризиса».
    В Латвии и вовсе цены рухнули на треть, в Штатах только за прошлый год около двух миллионов дефолтов. И процесс, по Горбачеву, идет дальше. А у нас за те же самые полгода цены на типовое новое жилье залезли вверх на 27%, на комфортное — на 25%. И квартиры уже не просто дороже, чем в Черногории или Болгарии, но неприлично дороже, чем в Чехии или Австрии.
    С каких прибытков? Тут в «Эксперте» посчитали: среднюю зарплату (плюс-минус немножко) у нас получают примерно 5%, 10% — выше и намного выше, все остальные — ниже. Какой-то очень узкий рынок получается. Для тех, кто у трубы, плюс обслуга? Для тех, кто реализует опилки бюджета? Для пастырей финансовых потоков?
    Возможно, мы не умеем считать потенциальный спрос. Библиотекарь и сержант-гаишник — оба бюджетники. И зарплата у них примерно одинаковая. Но есть нюанс… Получается, что рынок жилья (и пригородного в частности) в основном держится на неучтенной наличке. Ну правильно, вон Жириновский на заседание комиссии по борьбе с коррупцией приехал на «майбахе».

    «Средний класс» — это миф, все о нем говорят и пишут, но никто его в глаза не видел.
    Девелоперы сильно рассчитывают на «экономически активную» прослойку профессионалов. Но ведь те (поскольку профессионалы) считать как раз умеют и загородный домик выберут скорее в Лаппеенранте, чем в Сестрорецке, а квартирку для пожилых родителей подберут в Черногории…
    То же и с ипотекой. Ставка банков на исключительно легальные доходы сужает рынок еще заметнее, чем борьба с коррупцией. И решить для себя, что вот, я буду много лет ежемесячно отдавать по 1500–2000 долларов банку, зато куплю себе нормальный домик, — это выбор не такой уж очевидный. Завышенная цена и узкий круг потенциальных клиентов выводят комфортное жилье из перечня базовых ценностей. «Коль нет цветов среди зимы…»
    В Интернете попалась замечательная реплика: «Только разобрался с семьей, сменил работу, выбрал машину — бах! — тебе уже 80». Заметьте, жилье в этом перечне вообще
    не упоминается.

    660
    0
    Синочкин Дмитрий Юрьевич
  • 01.08.2018
    Одинокий горн в тумане

    В последнее время, собираясь на рыбалку, я кидаю в лодку (кроме снастей) дурацкий оранжевый жилет. С подголовником. Потому что меня предупредили: по Вуоксе ходит злобный ГИМС (инспекция по маломерным судам), и у кого что не так — нещадно штрафует.
    А что должно быть так?
    Для начала: чтобы управлять весельным «маломерным судном» (в частности — моей изрядно поношенной «Пеллой»), нужно иметь права. То есть билет судоводителя. А у меня его нет. Техосмотр, сами понимаете, не пройден. Аптечка отсутствует. Положенные по инструкции «бросательный конец» и «туманный горн» (для оповещения встречных-поперечных) — тоже. А если я в лодке не один, то жилетов положено иметь по числу пассажиров. По полторы тысячи на нос, потому что дешевые (без подголовника) — не считаются… Просто сказка про золотую рыбку! За «нарушение правил эксплуатации» — штраф от 5 до 10 МРОТ, за «управление в состоянии опьянения» — от 10 до 15, а за выпуск лодки в плавание без билета и горна — оштрафуют уже не меня, а коменданта базы. Единственная радость: если я, заслышав инспекторскую моторку, брошу весла и буду себе дрейфовать по ветру, «управление судном» мне уже никак не вчинить.
    Правда, ни этим, ни прошлым летом инспектора ГИМС я так и не видел. Но разговоры о наведении неукоснительного порядка на воде — вторая по популярности тема у костерка. После борьбы с коррупцией. Сразу после инаугурации президент Дмитрий Медведев заявил, что борьба с коррупцией — одна из главных его задач.
    Причем начать обещал «с верхних и средних эшелонов власти». Интересно, он изучал историю вопроса? Хотя бы нашу новейшую,  начиная с разоблачений Гдляна — Иванова и «12-ти чемоданов компромата» вице-президента Руцкого… Помнится, предыдущий Совет по борьбе с коррупцией был создан еще в 2003-м. И возглавлял его премьер Касьянов, известный в деловых кругах как «Миша два процента». Обозреватели надеются на «юридическую упертость» Медведева и на «системный подход». А мне все кажется, что коррупция — там же, где и разруха. То есть в головах.
    Вот интересно, есть разница между суммой в 231 миллион долларов, которую, по мнению следствия, упер из бюджета сенатор Андрей Вавилов, — и коробкой конфет для лечащего врача? Моралисты говорят, что по сути разницы нет. Но в любом случае новый Совет по борьбе возглавят люди, прекрасно знакомые с теорией и практикой этого гадкого явления. Кстати, и сам президент с гневом говорил, что государственные должности — вплоть до замминистра! — продаются и покупаются. Только что узнал, наверное.
    «Добро приходится делать из зла, потому что больше его не из чего делать», — говорил губернатор Вилли Старк. Возможно. Многие благоговейно цитируют это высказывание, однако затем, видимо, увлекаются процессом, потому что мало кто описал искомый результат.
    То есть я борьбу с коррупцией, конечно, поддерживаю. Только если она увенчается успехом, мне никогда не удастся приватизировать квартиру, потому что в ней душевая кабина стоит там, где на плане — кладовка. И ПИБ меня бесплатно не поймет. А если я напрягусь и верну жилье в первобытное состояние, государству придется снова включать меня в очередь нуждающихся, потому что никакой ванны на плане нет вообще.
    И кто в плюсе, спрашивается?
    В напряженном противостоянии высоких принципов и скользких «обычаев делового оборота» я бы не стал делать ставок. Победителя не будет. Очередная ничья. А в специальном кармашке валяющегося в лодке оранжевого жилета я держу 300 рублей. Так. На всякий случай.
     

    650
    0
    Синочкин Дмитрий Юрьевич
  • 01.08.2018
    Звездец!

    Думаете, будет что-нибудь про кризис? А вот фигушки.
    «Сегодня в небе наблюдается ярчайший метеоритный поток Ориониды», — сообщает Mail.ru. И правильно делает, что сообщает. Потому что метеориты так и будут ежегодно пересекать осенний небосклон по диагонали, даже если наблюдать за ними станет и вовсе некому.
    И осень стоит неожиданно теплая.
    Месяц назад случилось — волей судьбы и спонсоров — съездить в Англию. Вот там кризис действительно заметен, но лишь в редакции Bloomberg или на конференции финансистов. Уютные домики укрыты листвой; на Пикадилли тусуется толпа «понаехавших», наблюдая негустую демонстрацию местных исламистов с плакатами «We are all Hezbolla now!» Это, впрочем, вещи взаимосвязанные: запредельная толерантность как производная от глобализма.
    Ну и доигрались, естественно.
    А у нас — что, собственно, случилось-то?
    Фондовый индекс больно упал кому-то на ногу?
    Или лопнувший банк поцарапал кого-то из слишком близко стоящих осколками? (Скорее уж, не поцарапал, а заляпал. И не осколками.)
    Я пообещал сгоряча обойтись, но эта тема лезет из каждой щели, со всех страниц, из радио- и телеканалов.
    Встречаются два дворника. Один говорит: «Что-то мне ваше лицо знакомо». — «А вы в каком банке служили?» — спрашивает другой.
    За полтора десятка лет до того: слесаря Иванова спрашивают: «Если инфляция будет 100% — как вы будете жить?» — «Да нормально». — «А если 200%?» Слесарь сердится: «Слушай, не пори чепуху. Вот эта хреновина как стоила стакан, так и будет стоить».
    Накрылась виртуальная часть экономики — так давно пора было. Зацепило и здоровую плоть. Но я верю: те, кто делал и делает что-то нужное для других, выплывут. Не без проблем, но пробьются. (Очень надеюсь, что и мы причислены к таковым. А если нет — вернусь в учительскую. Примут, наверное.)
    Вот к натуральному хозяйству, конечно, не вернуться. Но некоторая локализация, возвращение средоточия жизни на местный уровень — неизбежны, и это к лучшему.
    В каждой ситуации есть свои маленькие плюсы. Отменили выборы — грустно, конечно, зато вместе с ними поотмирали и политтехнологи. А вот теперь шансы при жизни увидеть «кукурузину» постепенно тают вместе с капитализацией Газпрома — это ли не повод радоваться?
    Выйти, доверстав номер, под звездный дождь плотностью до тридцати метеоритов в час. Главное — успеть загадать желание.
    Вы же ведь не думаете, что я загадал про рост индекса ММВБ.

    701
    0
    Синочкин Дмитрий Юрьевич
  • 01.08.2018
    История болезни

    Начало сезона. Я беру у коменданта базы весла, отвязываю лодку, начинаю укладывать снасти. Вдруг он, смущаясь, протягивает мне дерматиновый баульчик.
    – Это что? — спрашиваю.
    – Аптечка. С этого года ГИМС требует, чтобы в каждой лодке непременно была аптечка. Иначе штрафуют. Возьми, а то ма-
    ло ли что.
    Почему-то вдруг эта трогательная забота государства о моем здоровье меня окончательно взбесила. Я вроде взрослый человек, даже дедушка уже, — какого черта мелкая чиновная сошка будет указывать, что мне брать на рыбалку?
    У нас приняли новый закон? Дума изучила статистику травматизма на Карельском перешейке и летальные случаи из-за отсутствия перекиси водорода? Нет, конечно. Просто очередной клерк продемонстрировал активность, очередной госмуж помассировал натруженный седалищный нерв и решил: «А нехай! Не повредит».
    И подмахнул инструкцию. Обязательную к исполнению на всех акваториях великой и могучей, с бонусом для прокорма инспекции.
    Причем их чаще колбасит именно от проблем, связанных со здоровьем нации. То главный санитар Онищенко воспретит
    к употреблению тухлое молдавское вино или вредоносную воду «боржоми». То велят таможне искать жучков и паучков в экспортируемых авто — на предмет обнаружения разносчиков эпидемии.
    В чистом виде забота мудрого родителя о неразумных детях!
    А массы активно подыгрывают, демонстрируя подростковые реакции. Вот эта ежегодная мартовская толпа суицидников с ледобурами, под грохот лопастей МЧС упрямо ползущая на лед, — реакция от противного. «Запрещаете? А вот вам!» И рукой от локтя.
    То же самое — с оружием. Сколько уже было попыток провести через Думу закон, разрешающий гражданам ношение оружия, хоть тех же травматиков, — каждый раз отлуп. Куда им, безрассудным, такие опасные игрушки, покалечут еще друг друга.
    Зато в МВД, по данным их же собственного исследования, эксперты обнаружили (среди руководства!) 526 человек «неадекватных» и еще 1906 «с нарушениями социально-психологической адаптации». И каждый, прошу заметить, при штатном «макарове». Вскоре обещают поменять на «беретты». Псих при погонах и с «береттой» — это будет сильное зрелище.
    Когда приключился кошмар Беслана, какой была первая реакция власти? Правильно — отменить выборы губернаторов. В этой извращенной логике есть определенный смысл. Как только государство явно не справляется с какими-то функциями, оно немедленно требует себе еще больше полномочий.
    Вот теперь инновации в Сколково насаждают сверху вниз, квадратно-гнездовым методом, как картошку при Петре. Помяните мое слово: при запуске иннограда «ботаникам» спустят план — в какой области какие изобретения надлежит сделать! В штуках, в процентах патентов от уровня прошлого года
    и в центнерах отчетной документации. Потому что стремление контролировать все и вся — естественная функция власти. Конкретный гражданин со своими заморочками ей только мешает. Ну, и завести для него специальную «болталку», как чат в Интернете. «Общественные слушания» по проектам застройки, например. Поговорили и разошлись. Градсовет при губернаторе с правом «давать рекомендации» — тот же чат, только с лампасами. Решать все равно не им. И про строить башню, и про не строить башню — решают строго наверху. Что одинаково унизительно в обоих случаях.
    Правда, когда подконтрольной информации становится слишком много, система захлебывается, как сайт под ddos-атакой. И отключает все цели, кроме жизненно важной  — самообеспечения. Чем успешно и занимается последние годы на глазах изумленной общественности.
    А частный домовладелец власти подозрителен. Потому что преимущественно обходится без нее.
    …Когда я снова приехал на Вуоксу, комендант сказал:
    – Слушай, тут это. Новая инструкция. Ты, в общем, возьми еще одну аптечку — техническую. Мало ли там, дырку в лодке пробьешь или еще чего…

    670
    0
    Синочкин Дмитрий Юрьевич
  • 01.08.2018
    О сущности власти

    Для меня это всегда было загадкой. Что за непостижимая сила толкает людей туда, где приходится отвечать за судьбы множества?
    Нормальный человек женится-то не вдруг. Да что семья — собаку завести, и то колеблешься: а справлюсь ли? Кормить, гулять каждое утро. И вечером еще.
    Большинство обычных людей такой ответственности избегает. Кроме каких-то специальных, которые у власти и при власти.
    Причем они там, наверху, как на подбор со странностями.
    Хотя на самом деле Валентина Матвиенко так уж впрямую не предлагала лазером сосульки сшибать. Это была не вполне удачная метафора. Коллеги постарались с интерпретациями. И это тоже характерно — в рамках общей картины.
    Тут и спикер Грызлов, совладелец патента на суперфильтры, которые запросто превращают радиоактивные стоки в Кастальский ключ. Тут и свежеиспеченный Янукович, земляк украинского поэта Чехова. До кучи — румынский министр обороны Опря, который отправил пехотинцев с гуманитарной помощью на Таити (вместо Гаити). Говорят, про Опрю — байка. Но ведь не на пустом месте: если уж президент сверхдержавы Буш-младший путал Австрию и Австралию, а про Ирак и Иран думал, что это одна страна…
    Ладно национальные лидеры. Целая Организация объединенных наций с громким плюхом села в лужу. (Излагаю этот роскошный сюжет по публикации в «Огоньке».) Группа экспертов ООН по изменению климата (IPCC) три года назад опубликовала доклад о последствиях глобального потепления. Мол, ледники в Гималаях исчезнут к 2035-му, прибрежные страны затопит, и так далее. Из этого выросла вся тема, рынок торговли квотами и прочий Копенгаген. Альберт Гор получил «нобелевку» на пару с директором IPCC Пачаури. Потом выяснился первоисточник шумихи. Оказывается, данные о таянии ледников исследователи IPCC переписали из New Scientist, где в 1999-м опубликовали интервью с индийским гляциологом. Причем журналисты еще и ошиблись в переводе: индиец имел в виду не 2035, а 2350 год! Затем британская Times выяснила, что ученый вообще ссылался на российский атлас, выпущенный в начале 1990-х под руководством академика Котлякова. Вот там и приводились расчеты: насколько поднимется уровень Мирового океана, если ледники вдруг растают? И все!
    А тут еще зима, внезапная, как в Петербурге: Европу замело, в Испании цитрусовые позамерзали… Но премию Гор,  думаю, не отдаст.
    Государствами управляют троечники!
    Ковбой Рейган (не шибкого ума мужчина) был президентом, «качок» Шварценеггер — губернатор, но ни при каком раскладе не окажется на этом посту Вуди Аллен. Хотя тоже актер, но при этом — рефлектирующий интеллектуал, что строго противопоказано.
    В процессе воспроизводства власти неукоснительно работает отрицательная селекция. Лейтенант, обходя строй новобранцев, безошибочно назначает сержантами самых тупых и упертых. Поэтому, кстати, в монархии еще возможны казусы, когда на трон по праву рождения попадает (как правило — ненадолго) человек неглупый, а иногда еще и порядочный. В демократии такие штучки не проходят.
    Кстати, американцы, производящие демократию не только для внутреннего употребления, но и на экспорт, что-то подозревают. Оттого у них выборы так похожи на карнавал: шарики, чирлидеры, надувные слоны… У них — привычный цирк,
    у нас — звериная серьезность неофитов. Не наигрались еще.
    В книжке Рубанова «Хлорофиллия» педагог упорно возится с нелюбимыми детьми, неспособными учиться. Успех: все как один стали видными чиновниками!
    Если вы сомневаетесь в действенности принципа отрицательной селекции — ну, включите телевизор, что ли. Репортаж из Думы или ЗакСа.
    Человек, впрочем, научился от государства защищаться. Местной самоорганизацией (общиной), неприкосновенностью жилища. В тех же США — вплоть до стрельбы по случайно забредшим на участок незнакомцам.
    Но лучше без крайностей. А вот как именно обустроить свою маленькую автономную крепость — об этом в нашем журнале рассказывается очень подробно.

    700
    0
    Синочкин Дмитрий Юрьевич
  • 01.08.2018
    Кризис нежного возраста

    Время жизни человека измеряется годами, жизнь периодического издания — выпусками.
    Вы держите в руках 50-й номер «Пригорода».
    С ума рехнуться!
    Сто интервью с самыми разными людьми. Среди них попадались вице-губернаторы и девелоперы, строители и социологи, актеры и писатели. Были собеседники более интересные, были —
    менее, но начисто скучных практически не встречалось. Да хотя бы только ради того, чтобы иметь официальный повод приставать с вопросами к Сергею Мигицко или Александру Городницкому, стоило затевать весь этот проект!
    Больше двух сотен аналитических обзоров. По меркам прессы, «Пригород» — совсем юное издание, сущее дитя. Мы, однако ж, успели застать и взлет рынка, и сокрушительный обвал, и теперь присутствуем при мучительном ренессансе. Считали объем продаж в штуках (домов) и в рублях, рисовали загадочные графики, пытались в прогнозах заглянуть за последнюю обложку —
    что там дальше? Тоже ведь авантюра чистой воды: переводить на язык цифр предмет (рынок), в существовании которого не до конца уверены даже сами участники процесса!
    Многого не понимали, о чем-то умалчивали — случалось, но врать не врали.
    В рубрике «Место имения» — полсотни роскошных историй про человека и его дом.
    Кайф ситуации — как у советских ученых: удовлетворение любопытства за казенный счет. Мы делаем то, что нам на самом деле нравится, и нам же за это еще и платят! У кого кризис?
    У нас — нет.
    Для меня лично самая большая неожиданность связана с вот этим разделом — с колонкой Editorial. Обычно это суперское место в других изданиях используется, чтобы сказать о чем-то социально важном. Или перечислить главные материалы номера.
    А тут оказалось, что какие-то случайные наблюдения (ну ладно, не совсем случайные), обрывки размышлений, которые кажутся важными перед рассветом и начисто тускнеют к вечеру, — вся эта дребедень вдруг отливается в некую форму и задевает струнки в душах десятков людей, которых я не видел и не увижу.
    Мастера спросили: как это он делает корабли в бутылке? Он объяснил: «Беру разные веточки, веревочки, щепочки. Добавляю клея, взбалтываю. Получаются разные фиговины. Иногда — корабли».
    Каждый раз эта колонка пишется на флажке, перед отправкой в типографию. И каждый раз, ставя точку, я боюсь разоблачения.
    Мне как-то неуютно в сообществе коллег. В силу профессиональной специфики, ежедневно пропуская сквозь себя информационную Ниагару, журналисты быстро изнашиваются. Разучиваются удивляться, реагировать, распознавать в мутоте будней маленькие ежедневные чудеса. Многие превращаются в таких пригламуренных экклезиастов. Это не вина, а беда, конечно: сделать себе профессию из удобрения газетных полос переваренными чужими судьбами — врагу не пожелаешь.
    Нарастает защитная корка.
    И это заразно.
    Мне кажется, что совершенно необходимо сохранить эту способность: смотреть вокруг и хотя бы иногда видеть как будто впервые. К примеру, сугроб с торчащей антенной, напоминающий кадр из «Кавказской пленницы». Или крупнопористый городской снег без фотошопа… Представить в красках диалог грузчиков, волокущих рояль по винтовой лестнице на 4 этаж престижного таунхауса. Задавать важным чиновникам и солидным бизнесменам разные дурацкие вопросы, на которые они почему-то не очень любят отвечать. То есть фокус такой: под собственной личиной солидного господина при должности, которому неудобно не ответить, пытаться сохранить мелкого ребенка, обязательно старающегося докопаться до первопричин.
    А открытиями — делиться с вами.
    Первый номер «Пригорода» начинался марктвеновской цитатой: «Покупайте землю — ее больше не производят!»
    Пятьдесят номеров спустя мы вправе продолжить ирландской пословицей: «Когда Бог создавал время, он создал его достаточно».
    Не так ли?
     

    655
    0
    Синочкин Дмитрий Юрьевич
  • 01.08.2018
    Чересполосица

    Вот что мы родились и живем именно здесь и в это время — это нам повезло или наоборот?
    Так вот сразу и не скажешь.
    Это нас время от времени пробивает на философствования, и мы стараемся нащупать какую-то важную тему. Чтобы о вечном и чтобы одновременно — отражала своеобразие текущего момента.
    Так и родилась Арбузебра, вынесенная на обложку номера. Потому что ярко выраженная

    полосатость — имманентное свойство российской действительности. В ней «свинцовые мерзости» так легко перетекают в летящую прелесть Покрова-на-Нерли, что кажется, будто Пастернак без повсеместных лагерей вообще невозможен. И оттого как бы их косвенно оправдывает.
    Мы тут раздухарились было: ах, Петербург, окно в Европу, умеренный морской климат! Как же. Минус тридцать — зимой, плюс тридцать пять — летом. Как в северном Казахстане, но мокро. Ничего, втягиваемся... Черчилль восхищался русскими, которые на морозе с азартом едят мороженое. «Этот народ непобедим!» Он еще не видел тех, которые на жаре тянут теплую водку из мыльницы.
    Радость и гадость мелькают, не смешиваясь. Конечно, кому-то реально не везет, и он пыхтит вдоль по черной полосе, с трудом пробиваясь к серому краю. А вот таких, чтобы надолго по жизни попали вдоль светлой, я сходу даже и не припомню.
    Из крайности в крайность — это, конечно, наше. «Бьет — значит любит». Совмещаем несовместимое. А недавно видел плакат:  «Open-air Ивана Купала». Это праздник такой в «Шуваловке».
    Потому для унылого европейца «двойная сплошная» —  запрет, однозначно. А для россиянина — вызов! Или заработок, смотря по какую сторону полосатой палочки он находится.
    То же относится и к тесту на беременность.
    Модернизм более-менее интернационален, а вот «митьки» могли появиться только у нас. В тельняшках, естественно. И этот международный матросский костюм мы присвоили легко
    с полным правом, потому что — «дык, елы-палы» — он не только позволяет видеть человека на фоне паруса, но и подчеркивает особый вкус каждого прожитого момента, как глютамат натрия, не к вечеру будь помянут. То есть, к примеру, дама с пышными формами и так привлекает внимание, но если еще и в тельняшке — шея с нарезки сворачивается! В бархатной блузе — художник, в тельнике — «митек». Или десантник, что не легче.
    А когда полоски вдоль — это уже каторжная роба или больничная пижама. То есть совсем другая история: дух неволи, строгий вид. В ослабленной форме, но про то же самое — офисный дресс-код в мелкую полосочку.
    Во всем мире поперечины пешеходной «зебры» символизируют безопасность, у нас она означает «все равно собьют, конечно, но с водителя, если повезет, можно срубить денег».
    Кстати, поперечно-полосатые мышцы управляются головным мозгом, и человек может сокращать и расслаблять их произвольно. А продольно-полосатых мышц в природе вообще не бывает, только кит, но он хотя и большой, зато — ни рыба, ни мясо.
    Что в очередной раз подчеркивает правильность выбранного Россией особенного пути: наискосок через чередование крайностей.
    Кстати, чересполосица, как сообщает Википедия, возникала в России при регулярных переделах общинной земли.
    И когда поток негатива совсем захлестывает и сумрак сгущается, только это и позволяет держаться на плаву: черная полоса случается, это не навсегда. Вон уже краешек просвечивает…

    650
    0
    Синочкин Дмитрий Юрьевич
  • 01.08.2018
    О прибавочной стоимости

    Купил недавно в «Буквоеде» очередной блокнот Moleskine. Сто девяносто две желтоватые странички. За 540 рублей. Потом смотрю: на полке — книжки разных авторов примерно той же толщины, а то и поболее, и тоже вроде на хорошей бумаге, — вдвое дешевле!
    Это потому что с буквами?
    То есть пока бумага не исчеркана нашими бесценными мыслями и единственно верными фразами, у нее одна цена. Запачкал листы продукцией мозга, облеченной в слова, — сразу дешевеет.
    На ту же тему давеча рассуждал руководитель компании «Т-дом» Дмитрий Зюзин — про отрицательную добавленную стоимость. То есть как бывает: фирма где-то изыскала кус земли, взяла да и застроила. Потом продала. Если стоимость строительства отнять — получится, что земля подешевела. Хотя на самом деле (в среднем по рынку) она подорожала. И если бы оная фирма, купив надел, вообще ничего с ним те же два года не делала — осталась бы в барыше. С другой стороны, понятно: людей чем-то занять надо, техника простаивает. И если человек просто сидит на дорожающей земле — он спекулянт. А понагородил на ней что ни на есть, пусть и несусветное, — сразу девелопер!
    Мне вот пока не кажется, что наше вмешательство в нежную ткань окружающей природы так уж сильно ее улучшило. И ей не кажется, судя по реакции: то ураган, то шторм. Зимой граждане жаловались на холода и снежную прорву, с нетерпением ожидали тепла. И ка-ак дождались!
    Есть, конечно, исключения. Представьте: Нева, и на ней сразу Смольный монастырь. Без всего остального, чтобы ни «Силовых машин» напротив, ни навязчивого новодела по соседству. Ведь здорово?
    Но так почему-то не бывает. Или бывает, но редко. Вот архитектор Игорь Фирсов умеет: вписал в лес неприметный домик с зеленой травяной крышей, и сразу его участок стал вдвое дороже, чем у соседей. Или спецы из студии «МИ–8»: в эскизном проекте так упрятали на территории престижные объекты, что их вообще практически не видно! Только залив, сосны и скалы. Ну, конечно, заказчик пришел: «А где тут мои бабки?» Так что проект остался на бумаге.
    А реализуются в камне и металле, в буквах и красках чаще всякие безобразия.
    Мне почему-то кажется, что недавнее буйство стихии — это не за грехи вовсе (если за грехи — маловато будет) и даже не от глобального потепления. Это такая эстетическая реакция: словно посмотрел сверху кто-то на все, что мы тут наворотили, пригляделся — да и плюнул. Или вздохнул…
    Ну, и у нас сразу — крыши всмятку, катера кувырком.
    И немедленно после — все лучшее в людях повылезало. Соседу помочь, раненого в город доставить, дерево с трассы оттащить.
    Этого у нас не отнимешь: позитив начинается, когда совсем припрет. Погорельцам помогать — Интернет трещит, гламурные москвички пожарные рукава для МЧС закупают! Конечно, не стоит идеализировать: и порыв скоротечен, и иные погорельцы, едва оклемавшись, от вещичек без бирки нос воротить начинают. Эти наши порывы растянуть бы как-то в длину, во времени…
    Вот калининградцы уперлись — и сняли с области не приглянувшегося Бооса. Москвичи поднатужились — и остановили-таки стройку в Кадашах…
    Корнею Чуковскому приписывают фразу: «В России надо жить долго».
    И внимательно, долго надо смотреть вокруг. Чтобы были шансы надеяться: а вдруг потом листок из блокнота все-таки будет цениться чуть дороже, чем чистый…
     

    660
    0
    Синочкин Дмитрий Юрьевич
  • 01.08.2018
    Отчаянная радость

    Как в анекдоте — «блестит, но не радует».
    Я призадумался: почему, собственно? Ладно, о том, что Деда Мороза нет, я уже какое-то время и сам догадываюсь.
    Но все же: отчего потускнели наши самые любимые праздники? Почему на первом плане — не волшебство меняющихся цифр (довольно-таки бессмысленный процесс, если вдуматься),
    а вонючие безнадежные пробки, очереди в магазинах, зеленая тоска родственных визитов? И даже покупая загодя придуманный подарок для хорошего человека, уже знаешь: не то, не то…
    Как усердная хозяйка, дождавшись гостей, красная и заморенная многочасовой вахтой у плиты, вряд ли будет искренне восторгаться собственной стряпней.
    Усилия, потраченные на подготовку, сводят к нулю результат.
    Это вроде как с газпромовской башней. Боролись-боролись и вдруг победили. Но осадок остался. Если долго защищать позиции здравого смысла против абсурда, причем вслепую, в пустоту, даже не видя противника, — победа получается с сильным привкусом горечи. Ну да, дважды два по-прежнему четыре, а «кукурузина» — гадость неуместная, но сколько времени и сил на это ушло!
    Сосульки нависают над прохожими ледяной угрозой, и дворики центра — в безнадежной снежной осаде. Как будто не было прошлой зимы и показательных отставок. Горожане приучаются распознавать марку машины по форме сугроба… Возвращаясь домой, отколупываю примерзшую дверь подъезда с помощью монтировки и чьей-то мамы — чтобы обнаружить в ящике квитанцию с лишней тысячей за прошлогодний «перегрев».
    Ага, точно. Это в мае они жарили так, что на батарее при закрытой форточке можно было яйца варить.
    Повсеместный неуют, накрывший город,  гораздо больше и убедительнее говорит нам о власти, чем отвлеченное место России в международном индексе коррупции.
    Живем назло и радуемся вопреки — это, стало быть, и есть наш особый путь?
    Раньше нам придавала сил надежда на то, что уж в Европе-то все в порядке. Значит, и мы сможем, пробьемся, надо лишь разобраться с маршрутом…
    Не тут-то было. История с этим австралийским парнем тоже получилась показательной. Не то, что он там наопубликовал (это на самом деле мало кому интересно), а вот как его теперь давят. В Штатах запретили студентам заходить на Wikileaks, если им (в будущем) интересна госслужба. Две шведки обвинили Ассанжа в изнасиловании: одна заподозрила его в том, что он умышленно употребил неисправный презерватив, а другая — что он не сообщил ей о первой. Уголовное дело,
    до четырех лет тюрьмы…
    Это у них такая изнанка всеобщего торжества правопорядка и борьбы за равные права, граничащей с маразмом?
    И как-то все меньше отдушин.
    Источник позитива — внутри. Хотя бы потому, что снаружи его уж точно нет.
    Действительность вкупе с телевизором усиленно подталкивает к идеалу: завести домик с камином подальше от мегаполиса и добывать пропитание дистанционно, каким-нибудь необременительным трудом из удаленного офиса.
    Жванецкий написал: «Или жизнь наладится, или мои произведения будут бессмертны».
    Вот и загородный рынок: его светлое будущее — в неукоснительном сгущении мерзостей мегаполиса.
    Один из самых светлых сюжетов православного иконостаса — «Нечаянная радость». Про некоего грешника, который собирался на темное дело, да задержался вдруг перед образом. И прозрел внезапно, и вдруг раскаялся, и даже был прощен.
    Но ведь что-то у него в душе отозвалось, что-то зацепил этот мимолетный взгляд?
    Так что март неизбежен. Надо лишь уберечь драгоценный кусочек весны внутри.
     

    650
    0
    Синочкин Дмитрий Юрьевич
  • 01.08.2018
    Хрупкость настоящего

    «Мне не нужна вечная игла для примуса. Я не хочу жить вечно», — сказал великий комбинатор. И заложил этой фразой глубинные основы современного маркетинга. Да чего там —
    всей цивилизации потребления.
    Один из наших добрых знакомых, акула издательского бизнеса, озаботился продажей своего «Рейндж Ровера». Хотя вроде и куплен не так давно, и бегает исправно. А просто (компетентные автовладельцы в курсе) кончается срок гарантийного обслуживания. И как он кончается — так машинка начинает сыпаться. Тут-то и выясняется, что у автопроизводителей главный заработок — на запчастях. Пока не придет время запускать в продажу новую модель. А для этого нужно, чтобы старые побыстрее кончились. Мелькание брендов, мельтешение трендов… «На этой неделе такого уже не носят!»
    И так во всем.
    Недавно прочел: кто-то из наших умельцев наладил выпуск аккумуляторов к первым моделям сотовых телефонов. Потому что первые-то делали совершенно неубиваемыми. Только зап-
    части к ним выпускать перестали.
    И новая компьютерная «стрелялка» нипочем на старом харде не запустится!
    Если упрощать: выпуская долговечный товар, производитель подрывает основы своего будущего благосостояния. (Хотя и экономит на зарплате маркетолога.)
    Вот уже несколько лет мы делаем журнал про загородный рынок, про частные дома. И все это время меня не оставляет внутреннее беспокойство. Недавно осознал: сама идея частного дома — прочного, надо полагать! — противоречит характеру нашего суетливого времени.
    На саммите по малоэтажке случился спор. Один из выступающих упомянул, что на «фасадные панели» (кажется) западная фирма дает гарантию на 50 лет. И вот к нему прицепился оппонент: что за гарантия? Кто будет отвечать? Но дело даже не в этом, а в том, что большинство участников дискуссии смотрели на спорящих, как гаишник на инопланетянина: о чем они, вообще? Где мы — а где 50 лет? Тут не знаешь, где завтра проснешься…
    И, кстати, насчет хрущевок — тоже миф. Ну, что их рассчитывали на 25 лет, и теперь они все повалятся. Один компетентный дядечка разъяснил: на самом-то деле (технически) конструктив лет 130–150 продержится. Но это плохо вписывается в стратегию перманентных преобразований.
    Метафизически был прав экс-глава областного Комитета по природным ресурсам (а ныне подследственный) Александр Степченко. Мы его пытали насчет фундаментальных коттеджей в рекреационной зоне, где разрешены только временные постройки. А он отвечал задумчиво: «Участок в аренде на 49 лет. Значит, все, что на нем построено, — временное».
    Не поспоришь…
    Правота кроется где-то на полюсах. Японцы в принципе ничего капитального никогда не строили. Дома из рисовой бумаги да бамбуковых планочек. Но уж если взялись, для их небоскребов 9 баллов по Рихтеру — что виагра.
    А главный храм богини Аматэрасу… В общем, его каждые двадцать лет разбирают и строят новый. Точно такой же. И так уже полторы тысячи лет. Суть не в том, что новый, а что такой же точно.
    Самураи, что с них взять.
    В Сан-Диего подсчитали, сколько информации в год перелопачивается в Интернете для обеспечения бизнеса. (Эту цифру приводят в «Русском репортере».) Оказывается, 10 зетабайт. Двадцать два нуля после единицы. Если все распечатать в книжках — стопка высотой до Нептуна, причем двадцать раз.
    А вот Сергей Довлатов даже личные письма писал с черновиком. То есть сначала черновик — потом набело — только потом отправит. Тоже лишний расход бумаги, но как-то иначе,
    вы не находите?
    Так вот. Газета живет пару дней, журнал — неделю, ну, месяц максимум.
    Нам с Довлатовым не равняться, но все-таки стараемся, чтобы «Пригород» был поближе к тому, что делается не спеша и надолго. С черновиком, если нужно.
     

    633
    0
    Синочкин Дмитрий Юрьевич
  • 01.08.2018
    Памятник форточке

    Ну, приехали. Организаторы портала vpiter.com затеяли конкурс — выбирают место для памятника «Окно в Европу». Маленькая неточность, конечно. Надо бы так: «Памятник “Окну в Европу”». У меня даже эскиз есть (в голове): кусок стены — старой, метровой кирпичной кладки. В ней, натурально, окошко. Небольшое. Забрано решеткой; прутья толстые, но кое-где уже проржавели в труху. Пара даже с уголка отогнута — подростку пролезть, оцарапавшись...
    Абсурд сгущается не по-детски.
    То премьер с Народным фронтом, куда вступают исключительно оптом. В Хабаровском крае в припадке лояльности записалось аж полмиллиона человек — полнаселения. Есть уже трижды фронтовики: от предприятия, как член Едра и вместе с филателистами. Не предел, конечно. Сотрудники «Почты России» проводят референдум — вступать или погодить? Кто стучится в дверь ко мне?
    Учителей записали скопом, как школьников на экскурсию в секс-шоп. Ну еще бы — премьер на съезде педагогов пообещал 30% к зарплате накинуть.
    В суматохе забыли указать, с кем воюем. За отсутствием видимого врага макиварой назначили олигарха Михаила Ё. Прохорова…
    Президент в ответ погрустил-погрустил — да и выдал. Речь на Петербургском форуме. Взвод политологов сбрендил, расшифровывая. А ведь подготовленные, казалось бы, люди! Но более крепкие мозгами пришли к консенсусу: Медведев-де имел ввиду, что на выборы, наверное, пойдет, но с Путиным конкурировать не будет.
    Тут уже остальным поплохело в попытках осознать.
    А сверху все гуще чернильное маскировочное облако, будто осьминога напугали. Соединить Москву с областью! Петербург скрестить с Всеволожском! Уренгой —с Кушкой! Центральное правительство выслать в Тверь! Петербургское — в Уткину Заводь!
    Впервые вижу дымовую завесу, которая прикрывает абсолютную пустоту.
    Раньше-то, при «совке», как удобно было считать: вот есть власть, и она нам постоянно врет. (То есть знает правду, а нам всем сознательно впаривает неправду.) Блаженные времена!
    Я вообще не уверен, что они там, наверху, что-то знают. Оттуда порой исходит удивительный набор звуков — ну, как если бы сельский механизатор прочел работу Хокинга о сингулярности и решился пересказать подруге. В подробностях.
    При этом здравый смысл в целом остался. Но весь стек вниз.
    Попробуйте с гайцом договориться на 500, нарушив на полторы. Одним взглядом оценит платежеспособность, размер заначки и прочие важные параметры. Чем выше — тем хуже. Бывший главный милиционер Пиотровский год назад, аккурат под реформу органов, заявил доходы в 23 млн рублей — кто его за что тянул? И как после этого старшим товарищам в глаза смотреть — они же показали в 10 раз меньше, а рядовой состав смеется и пальцем тычет.
    Про подмосковное дело, где СКР  сцепился с прокуратурой насчет «крышевания» игровых автоматов,— уже и самая желтая пресса поутихла. Брезгливо отряхивает лапки. Нюхом чует — оба хуже!
    Такое впечатление, что предусмотрительная природа встроила в человечество несколько разных предохранителей. Чтобы двуногие планету не угробили. То нашлет новые болячки, которые косят исключительно стерильных европейцев, а вот индусов, которые воду из Ганга пьют и считают целебной, — не трогают. То регулирует рождаемость с помощью политкорректности
    и феминизма. Но главный клапан находится на уровне власти. Как только запахло агрессивным маразмом, как только здравый смысл утрачен и даже инстинкт самосохранения блокиро-
    ван — это точно оно, родное государство, в лице лучших представителей. Без этих качеств наверх не влезть — а с ними там делать нечего. Ну, на истребителе прокатиться. В футбол с бразильцами сыграть. Тигра потискать. Все? Фантазия кончилась?
    Беда в том, что абсурд заразителен. Когда его много — теряешь критерии. Петр рассчитывал, что с Запада сквознячком протянет. А там свежий воздух кончился раньше нашего.
    Остается изыскивать внутренние резервы. Проветривать себя изнутри, опираясь на потребности организма, остатки школьной классики и тех немногих, кого действительно любишь.
     

    651
    0
    Синочкин Дмитрий Юрьевич
  • 01.08.2018
    Промежуток

    Конец июля; жизнь возможна только в режиме коротких перебежек — от кондиционера до вентилятора и обратно.
    Асфальт плавится — полбеды, вот когда мозги стекают, как часы у Сальвадора Дали… Все время кажется, что упускаешь важное. Не сфокусироваться, как на мерцающем пятнышке
    в поле зрения («слепом пятне»): где-то сбоку, но попытаешься увидеть — ускользает.
    Я уже пытался в предыдущих колонках сформулировать это смутное чувство: что-то копится понемногу, грозя вот-вот перейти в новое качество. А что копится и куда переходит — не поймать.
    Коллега Дмитрий Губин процитировал меня в своей «огоньковской» статье («Соседская страна»). Из довольно длинного нашего разговора он выудил мысль о том, что в садоводствах и дачных поселках складывается новый тип отношений: соседские договоренности с минимальной зависимостью от внешней власти. По электричеству, газу, дорогам, режиму охраны и прочему.
    Ну, наверное.
    Само ощущение довольно непривычное: мне, оказывается, куда комфортнее ощущать себя автором, а не персонажем. Наблюдателем, а не действующим лицом.
    Вокруг вообще происходит смена ролей.
    В деревне Сагра локальный конфликт с мордобоем перерос
    в принцип территориальной самообороны. Десяток сельчан
    с двумя стволами не пустили в деревню машины с бандитами. То есть граждане выполнили функции МВД и присвоили себе государственную «монополию на насилие». И за неделю слово «Сагра» из имени собственного стало нарицательным.
    В Токсово экологи и активисты движения «В защиту озер» выиграли несколько дел, но так и не дождались, чтобы судебные решения были выполнены. И, вооружившись кусачками и про-
    чим металлорежущим инструментом, упразднили незаконные заборы явочным порядком.
    Не сказать, чтобы вот такая «демократия прямого действия» была мне так уж симпатична. Потому что в предельном своем развитии она предусматривает и «комитеты бдительности»,
    и «суды линча», а чаще всего — просто право сильного. Как описано в многочисленных вестернах, в период покорения Запада собственность была обусловлена не законом и не бумагами с печатью, а способностью человека удержать и защитить имущество, которое он считает своим. (В нашем случае — спустить собак на съемочную группу и на экологов, а потом еще «решить вопросы» в суде.)
    Но если государевы люди в первую голову озабочены не выполнением предписанных функций, а сохранностью доходного места, — значит, эти функции возьмет на себя кто-то другой. Что уже давно и происходит: в образовании, в медицине, в сфере борьбы с наркоторговлей…
    Конечно, получается, что мы платим дважды. Сначала налоги,  а потом, при нужде, врачу, репетитору и пр. Поэтому аккуратная уплата налогов рассматривается согражданами (включая
    и большинство правоохранителей) не как признак гражданской добродетели, а как симптом умственной неполноценности.
    Копятся отдельные черточки, подробности и эпизоды. Пока они еще не кристаллизуются, не складываются в целое. Помните, может быть, — классе в третьем были в ходу картинки-загадки: «Найди охотника» и тому подобное. А позднее — «обманки»:
    то ли белая ваза, то ли два черных профиля. Барышня у зеркала превращается в череп… Самый мучительный миг: ты вроде бы знаешь, что второе (основное!) изображение где-то здесь,
    но чтобы его увидеть, сознательного усилия недостаточно.
    Если я реален, то «Народный фронт» — иллюзия. И наоборот.
    Не застрять бы только в этом промежутке, в затянувшейся смене ролей и форматов.
     

    643
    0
    Синочкин Дмитрий Юрьевич
  • 01.08.2018
    Законы фронтира

    Пригород — жизнь на нейтральной полосе, между двумя устойчивыми (в теории) социумами. Кстати, в психиатрии пограничное состояние — это нечто неприятное. Не то чтобы совсем уже болезнь, но почти. Расширение сознания за пределы нормы. Причем что такое норма, тоже никто не знает, кроме конкретного дяденьки в белом халате.
    А у нас вся жизнь такая! От революции до перестройки через Большой террор и пару-тройку войн, включая мировую. Теперь, стало быть, строим развитой феодализм с человеческим лицом.
    Откуда взяться устойчивости представлений? Сегодня вождь, завтра враг. И страницы из учебника выдирают. Сегодня мэр, завтра — коррупционер, оказывается. Не уследишь.
    Вот так, чтобы как в Чехии — здесь, мол, трактир с 1500 какого-то года — такого у нас нету. «Сей пустошью владел еще покойный дед» — тоже не про нас. Если б владел — раскулачили бы, как миленького.
    Смычка города с деревней. Стирание граней между мужчиной и женщиной — «Товарищ!» Со шпалой на оранжевом плече.
    Пограничье для нас органично. Как и расширение сознания разными методами, впрочем.
    В Париже и Лондоне погромы начинались с предместий. Парни, что жгли машины и громили витрины, вряд ли ставили целью жить в фешенебельном центре. Скорее так, от общей неустроенности и смутного недовольства.
    У нас немножко другое. Наш пригородный рынок жилья — попытка соединить преимущества противоположных укладов. Чтобы комфорт и экология в одном флаконе, и вид с балкона на озеро.
    Пока не получается. То есть чтобы озеро — пожалуйста, этого добра у нас достаточно. Но работа и друзья, но любимый ресторан и (если приспичит) театр — уже надо ехать. А в пробках запас чистого воздуха из салона улетучивается моментально. И одной машины по текущей жизни как-то все время недостаточно.
    Зато — независимость, и сам себе хозяин. Ни тебе перфоратора за панельной стенкой, ни пьяной молодежи под окном. Но и присмотреть, кто там в окошко лезет, тоже некому. И если крыша потекла или трубу прорвало: что зальешь кого-нибудь, опаски нет, но и чинить — тоже строго самостоятельно.
    И всегда есть риск, что нарвешься на что-то, с чем не сможешь справиться. Как в старых вестернах: кто выжил — тот и прав, и рассчитывать можешь лишь на себя. Не в такой сугубой трактовке, конечно, но все-таки.
    Количество радостей и неприятностей уравновешивается, как ни старайся.
    В старой научной фантастике идеальный дом — которой все сам за человека делает. (У Брэдбери.) И еще перелетает с места на место. (У Шекли.) Инновационное развитие емелиной печи.
    Новый пригород — промежуточное состояние. В отдалении от действующей власти, что немаловажно, потому что тошнит. В конце концов, ключевые открытия происходят на стыке наук. Искусство (не то, где писсуар в роли артефакта и голый человек в ошейнике, а исходное — где обязательно уметь рисовать и строить перспективу, или складывать слова, или хотя бы различать ноты) тоже ведь неизменно пограничье.
    «Глухая полночь. Крыльями ворон меня заносит в пригород бродячий...»
    Свой дом — это по всему миру, хотя и не для большинства, а дача — уже чисто русское явление. Англичане специальные исследования проводят, изучая сей феномен.
    У них дом — крепость, у нас — форпост, возможность убежать хоть «на недельку, до второго» в другое измерение.
    Зато и ценность городской цивилизации, и кислород крупными глотками мы ощущаем острее. Просто не успеваем привыкнуть.

    133
    0
    Синочкин Дмитрий Юрьевич
  • 01.08.2018
    Дистанция власти

    Сколько было реек в ваших первых санках, с алюминиевой спинкой и скрипучими полозьями? Четыре или пять? Может, они были синие? Или разноцветные, и красная посередине?
    Облачко пара над шарфом в ледяных крупинках, туманный светящийся шар фонаря…
    Что толку в подзабытых деталях — снега-то нет.
    Почти начало декабря, а вот нету, и все.
    Новый губернатор, упреждая матюги горожан, уж и учения по уборке провел, и снегоплавильную технику велел — кровь из носу! — доставить в город не к апрелю (как собирались),
    а хотя бы к марту. Подвела природа, весь пар ушел в свисток, административный заряд большой разрушительной силы пропадает вхолостую.
    Природа — единственная сфера, где власть и горожане сталкиваются непосредственно. Дефицит демократии или выборы в стиле игры в «наперсток» обывателя не сильно напрягают. Вот протечка в крыше — другое дело!
    За прошлую зиму человек семь из числа друзей и знакомых звонили мне по поводу протекающей крыши или падающего по частям фасада — и ни один не пожаловался на махинации с выборами.
    Взаимосвязь между этими явлениями не очевидна.
    То есть формирование Думы, назначение губернатора происходят где-то там, в эмпиреях.
    А пресса осталась едва ли не единственным каналом коммуникации, с помощью которого до депутатского Олимпа можно докричаться. Ну, еще жива такая (порожденная перестройкой) иллюзия.
    Социологи и экономисты лет 50 пытаются понять, как связаны между собой экономика и демократия. Сеймур Липсет первый сформулировал гипотезу: если в стране приличный уровень образования и нет вопиющего имущественного неравенства, то демократические институты вроде бы ведут к процветанию. (Уже не про нас. Ну да ладно.) Потом академик Полтерович обосновал зависимость: демократия дает экономический эффект там, где соблюдается закон. Всеми, а не только подданными. Иначе самый распрекрасный парламент будет лишь бантиком на довольно убогой конструкции.
    Недавно «трое из ларца» — экономист Норт, политолог Вайнгаст и историк Уоллис — привели свои расчеты. У них получилось так: правило Полтеровича остается, но к нему добавлены еще два параметра. Нужно, чтобы некоммерческие организации жили дольше, чем их создатели. Плюс коллективный контроль за институтами насилия (армия, спецслужбы, полиция). И вообще: выход какой-либо страны на «открытую траекторию» развития — это исключение, а не правило. (Излагаю по статье Александра Аузана.)
    Я до этого места дочитал и загрустил.
    Ну никаких шансов. При археологе-ныряльщике тем более. Он сам кого хочешь уконтролирует. Но привычка думать осталась, и «Аншлаг» даже в больших дозах уже не оказывает терапевтического эффекта.
    И вообще — чем лучше понимаешь, как оно все устроено, тем меньше у тебя шансов что-нибудь в этом устройстве изменить.
    А вы полагаете, почему игрушка «Счастливый фермер» в Рунете собрала 10 миллионов участников? Ладно, ее закрыли — так «Любимая ферма» за несколько месяцев поднялась до трех миллионов!
    Это не показатель успеха. Это уже диагноз.
    Алюминиевые огурцы для рокеров были синонимом абсурда, но что 10 миллионов упоенно начнут сажать виртуальные овощи — это даже самым отвязанным не мерещилось!
    Но зима придет, пусть и с опозданием, и природа всегда оказывается хитрее человека и даже начальника. И туманный шар вокруг фонаря практически неотличим от того, перед детским садом. А вольфрамовая ли в нем ниточка, галоген или светодиод… Может, даже и свечка — для Диогена это совершенно неважно.

    140
    0
    Синочкин Дмитрий Юрьевич
  • 01.08.2018
    Переживание зимы

    Маршрут моих пеших путешествий немного ограничен парой костылей. То есть квартала три-четыре.
    Коллеги пишут: «Страна изменилась за последние месяцы», «Россия уже никогда не будет прежней»… Ходил, смотрел — не заметил. Вроде все то же самое. На Фонтанке разноцветный мусор лежит, еще пара недель, чувствуется, — поплывет. Асфальт, спешно наляпанный в ноябре, понемногу смывается первыми дождями. В общем, «заметки натуралиста». Другие перемены неочевидны. Может, оттого, что недалеко гуляю?
    И все же какой-то сдвиг восприятия имеет место. Картинка, не меняя привычных деталей, теряет в четкости. Похожее ощущение, только гораздо сильнее, доводилось пережить в 1991-м, после сообщения о путче и о том, что к Петербургу движутся какие-то войска. А по Невскому мимо Домжура брел одинокий человек с рукодельным плакатом «Поздравляю с фашизмом». Вот тогда возникла некая внутренняя пустота, предчувствие, что все меняется и больше не будет прежним, и это было довольно сильно. Сегодня — слабый отголосок.
    Но есть.
    Но слабый.
    Может, рецепторы задубели, закаленные ежедневным потоком крови и грязи с экрана?
    Вон Достоевский в детстве разок увидел, как нехороший извозчик лошадь бьет, — и всю жизнь писал про страдания. Так его проняло. Его бы на час-другой в НТВ окунуть — насколько бы интенсивность писательского труда возросла!
    Действительность не то чтобы меняется, она проседает кусками, как некачественная асфальтовая заплатка над местом прорыва теплотрассы.
    «Мы живем, под собою не чуя страны…»
    И я, кажется, совсем перестал понимать, что такое «страна». Умные авторы журнала «Эксперт» насчитали уже то ли три России внутри одной, то ли даже больше: «патерналистская», «креативная», еще какие-то.
    Вот, допустим, два человека. Один — милый правоохранитель из казанского отдела «Дальний», который воспитывает задержанного с помощью бутылки из-под шампанского в задний проход. А другой — математик Перельман. Они друг другу кто? Соотечественники? Сограждане? Или хотя бы говорят на одном языке? Вряд ли. Перельман скорее с Агафьей Лыковой из Саянской тайги мог бы о чем-то договориться.
    На самолетах устанавливают прибор распознавания «свой-чужой». Важнейшая штука: если сломается — ни крылья, ни двигатели не помогут. Грохнут на подлете на всякий случай. В архаических сообществах ту же роль выполняют татуировки или узор плетения бисера. А у нас он барахлит изначально, еще когда владимирский князь призывал татар на помощь супротив рязанского.
    Оттого, наверное, и «всечеловеческая» роль российской литературы — со своими договориться не получается, попробуем со всеми сразу. Так прыгун с шестом, провалив попытку, просит поднять планку еще сантиметров на пять. А вдруг?
    Сладкое чувство общности вывело людей на Болотную, на площадь Сахарова. Потом вдруг оказалось, что один за честные выборы, а другой против «голубых», третий требует освободить политзаключенных. И снова не заладилось как-то.
    Вот, кстати, ушлые ребята с телевидения, хоть и конкуренты, но заодно: сразу на двух  национальных каналах в формате ток-шоу обсуждают самоубийство жены актера Пороховщикова.
    На второй день, ее еще похоронить не успели. С воспроизведением событий: вот так она шнур наматывала, вот так — табуреточку отбрасывала… По классификатору у нас с ними общая профессия? Спасибо, не надо. Мне все же кажется, они ближе к этим упырям из отдела «Дальний».
    Но как найти своих, если по условиям игры гады — всегда толпой, а приличные люди поодиночке. Или даже по «одиночкам».
    Летит в весеннем небе одинокий самолетик, оставляя пушистый след. Непрерывно работает прибор, посылая во все стороны код распознавания.
    А ответа нет.
    Или абонент недоступен.

    127
    0
    Синочкин Дмитрий Юрьевич
  • 01.08.2018
    Пейзаж в стиле «Аллегро»

    Пишу колонку в не совсем привычной локации — в аэропорту Хельсинки. Приехали к финнам на «Аллегро». Поезд как поезд — мягко, быстро, ничего особенного. Но вот пейзажи…
    Обидно до соплей.
    Как у них лес переходит в поле! Сразу, без опушки.
    У нас иначе: сначала лес. Потом подлесок с какими-нибудь кустами и кочками. Потом кусок болота, за ним бурьян с борщевиком, из которых торчит трактор, позабытый еще в эпоху борьбы с перегибами.
    У них не так. Сначала лес. Причем густой ровный сосняк вдруг разрывают три десятка крупных берез, и снова сосны. Как будто нарочно так высадили (а ведь, может быть, и нарочно…). Вдруг лес внезапно, как по нитке обрезанный, кончается, и начинается поле — неправдоподобно ровное, выглаженное, вылизанное. Будто древние боги викингов бросили вековую кровавую свару и перешли на гольф. Почти посреди, но немного в сторонке — пара елок. Чтобы глазу было на чем отдохнуть в монотонности. У японцев — сад камней, у финнов — елки. Или вдруг лужайка и коровы в нирване, аж лоснятся. Из поезда на скорости двести видно, что доятся прямо сливками, не иначе!
    И что особенно досадно, климатические условия те же.
    Не иначе, промахнулись мы где-то на извилистых путях к национальной идее и мировой справедливости.
    Утешает лишь то, что и собратья-европейцы тоже развиваются не по навигатору. Взять  хоть нынешний долговой кризис в ЕС — ну, чистой воды колхоз имени Рабиндраната Тагора
    с чисто колхозными же разборками. Любой бригадир с советским стажем без всякого Лиссабонского протокола в пять минут разъяснит идеологам Евросоюза, что из грека японца не сделаешь, как ни пыхти. И даже немца. (См. также опыты Лысенко по перевоспитанию ржи в пшеницу.) И что в бригаде завсегда на пару трудяг — два забулдыги, и если трудодни поровну, то разгильдяй в плюсе, потому что он права качать натренирован. А попытка применить идеологию к конкретному хозяйству почему-то всегда на выходе дает незапланированную мерзость.
    Это у них в ЕС еще Болгария с Албанией не в полном праве, а то бы им не до Греции было! И никто тут не виноват, так природа захотела: чем ближе к экватору, тем меньше шансов привить людям суровую протестантскую этику. Как его убедить, что труды угодны Небу, если он и так взыскан: воткнул — выросло?
    И только мы, такие дивные и особые, умудрились «во тьме лесов и топи блат» состряпать нечто уникальное. В зоне рискованного земледелия практиковать средиземноморский пофигизим. Откуда у нас, на диком, практически, Севере, левантийская тяга
    к халяве и неге (хоть и без умения получать удовольствие просто от жизни) и упорная  уверенность в том, что государственная должность — это и есть моя личная кормушка?
    …Попробовал сверху сравнивать, из самолетного иллюминатора. Вообще ничего общего, две разные планеты. У нас такие размытые пятна, переход от зеленого к коричневому и обратно. У них — неправдоподобная полевая геометрия: квадратик
    к квадратику, прямоугольничек к прямоугольничку. И ни уголка необихоженного, как ни вглядывайся.
    Тут вообще внизу Голландия пошла. Столетия упорнейшего труда — как на ладони. Немудрено, кстати, что у них в перечне интересных для туриста мероприятий — конференция травоводов. Буквально: лучшие специалисты по выращиванию марихуаны съехались обменяться опытом. Надо ж как-то расслабляться. Кстати, они в квартале красных фонарей собираются электронных шлюх завести. Собственно, тот же силикон, только с датчиками и моторчиком. Зато производительность выше
    и профсоюз не достает. Это уже крайности, мне кажется?
    Так вот, возвращаясь к нашим северным соседям.
    Контраст саднит занозой, но обида должна быть конструктивной.
    И вот я колеблюсь, как буриданов осел меж кормушек. То ли продолжить Северную войну и еще кусок у них оттяпать, уже благоустроенный. То ли отдать им ухваченное в сороковые
    с извинениями — мол, у вас лучше получается, ребята, мы уж в гости как-нибудь.
    Мысль: а может, стоит у них чему-то и поучиться? — приходит последней, но отметается сразу, прямо с имперского порога.
    Наверное, в этом-то все и дело.
     

    140
    0
    Синочкин Дмитрий Юрьевич
  • 01.08.2018
    Моим читателям

    Три часа ночи. Завтра номер надо упаковывать на флешку и везти в типографию, а колонки нет.
    За окном горланят подвыпившие фанаты «Зенита», со звоном пиная по ночному переулку пивную банку. Причем игра — вообще послезавтра! Она им нужна, колонка? Вряд ли.
    А кто они вообще, эти люди, которые тратят сумму в полгамбургера, покупают журнал, срывают хрупкую обертку?
    Хочется представлять себе адресата. Но не условного, как фоторобот в ментовских сериалах, а поконкретнее. «Если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича, да взять сколько-нибудь развязности, какая у Балтазара Балтазарыча…» Прямо средний класс в изображении Фонда общественного мнения.
    Не дается собирательный портрет.
    Попробуем пойти от противного.
    Вот, к примеру, судья, который оставил девчонок из Pussy Riot (довольно противных, кстати) в СИЗО еще на полгода. Этот — точно нет. Тем более он в Москве, а дача у него в Барвихе. Усталый фермер после вечерней дойки? Ближе, но маловероятно. Юнец с белой ленточкой, не остывший еще после Болотной? Мимо. Давняя одноклассница, в перестройку уехавшая спасаться
    в Новгородскую губернию, да там и осевшая? — Наш журнал туда ни при каком раскладе не доедет. Туда и автолавка-то — раз в неделю.
    Свой же брат, офисный хомяк с недосыпа? Ближе, ближе, теплее…
    Пожилая учительница, озабоченная пристроить уж больно обременительные шесть соток в Синявино? Возможно. Звонила как-то, с впечатлениями.
    Коммивояжер от недвижимости, не пробившийся в тесной городской конкуренции?
    Средний чиновник районного уровня?
    Приятель из Токсово, чьи привычные с детства маршруты вдруг урезают то внезапной дорогой, то неожиданным коттеджем?
    Коллега-журналист, со студенческих ногтей ушибленный справедливостью?
    Пестрая лента.
    Наверное, надо иначе. А кем бы я сам хотел его видеть, в идеальном варианте?
    О! По порядку.
    Вылезает из поношенного, но вполне достойного джипа. (Без понтов, ребята, без понтов! По нашим дорогам, да весной-осенью…)
    Поскрипывает ступеньками, поднимаясь. Окна веранды (уголок витража отсвечивает красным) — нараспашку, но с сеточкой. «Умный дом» по-русски: чтобы воздух, но без комаров.
    Котяра успевает притереться в сенях, коротко муркнув: хозяин пришел.
    На столе — стакан ледяного кефира из погреба, сметана от Егорыча с соседней фермы, оладушки. Пиджак с кожаными  заплатками по локтям летит на диван, туда же — макбук (смотрел по дороге почту). Жена хлопочет: «Может, окрошечки?»
    В углу, на тумбочке, ползет по монитору виджет новостной ленты: «Очередная рокировка в правящем тандеме Акунин — Быков вызвала недоумение у западных наблюдателей. Лидер оппозиции Боярский-младший заявил каналу CNN… Председатель Европейского центробанка Махмуд аль Аджал выразил беспокойство: скупка европейских компаний российскими банками угрожает… Старейшины союза сирийских племен обратились… Гастроли Шнура в Копенгагене: давка, пятеро
    в реанимации…»
    Лениво отвернулся к столу; ничего нового. Из мансарды долетают какие-то почти гавайские переливы: дочка пытается приспособить романс Свиридова к терменвоксу.
    Нахмурился, глянув в окно: опять соседский Komatsu примял дорожку у выезда. На столе, между плошками, — яркая обложка в целлофане — «Пригород». До ужина или после? — Вместо!

    150
    0
    Синочкин Дмитрий Юрьевич
  • 01.08.2018
    Подмостки под дождем

    «В жизни все не так, как на самом деле…» — автором этой максимы считается Станислав Ежи Лец.
    Вот каждый раз, принимаясь за колонку, я сам себя уговариваю: ну не надо про политику, ни к чему поминать всуе президента или губернатора.
    Да я бы и рад — а как, если лезут из каждого утюга?
    И все никак не найти нужный угол зрения: чтобы все это там было (раз уж в жизни есть), и вместе с тем — чтобы не мешало.
    Но тут я натолкнулся на обрывок интервью с Владимиром Путиным. Он так честно и говорит: и про амфоры знал, и что тигрица не настоящая, и что лесник в ошейнике с ГЛОНАССом теперь бегает по Хакассии, изображая барса. «Важно было привлечь внимание к проблеме!» — сказал президент.
    О!
    Теперь все встало на свои места. Это же не про политику и не про управление государством — это про шоу-бизнес. Тогда все правильно. И стерхи, которых самолетом везут в Узбекистан. И дивный ремейк с часами… нет, уже не патриарха, а руководителя Удмуртии Александра Волкова. Он тут сфотографировался с леопардиком на руках (с барсом — не по чину), чтобы «привлечь внимание» к ижевскому зоопарку. Ну, натурально, блогеры, уже зная, куда смотреть, засекли на шуйце руководителя Breguet Classique Grande за 120 тысяч «зеленых». На бумажном плакате часы заклеили,
    а в фотосессии на сайте администрации — забыли. Это вовсе не «танцы на граблях», как некоторые могут подумать, — это ремейк. Помните, как «Ласковый май» сразу в десятке реинкарнаций выступал, одновременно в нескольких городах? Причем каждый клон был хуже первоначального варианта, который тоже не ахти.
    Если рассматривать жизнедеятельность нашей элиты как разновидность шоу-бизнеса — все сходится. Становятся понятными странные телодвижения тандема, в котором участники меняются местами, как в кадрили. И очевидный идиотизм с «нулевыми промилле» — это если по жизни, то идиотизм. А чтобы «привлечь внимание» к проблеме пьяного вождения (это когда у гражданина «мигалка» не на крыше, а непосредственно в башке), как раз годится. Или стрелки переводить в режиме «зима — лето — зима».
    «А что это там за шум, стрельба и дикие крики? А это как раз привлекают внимание общественности» (Жванецкий).
    Тяжелая, да и небезопасная, кстати, работа. Для тех, кто в нее вкладывает душу. Курт Кобейн застрелился, Джона Леннона застрелили, про Фредди Меркьюри и Джима Моррисона вообще не говорю…
    Трудно вкладывать душу, если на тебя смотрят, чтобы развлечься. Но ведь смотрят, не отрываясь, миллионы. Но — чтобы развлечься. Потому что жизнь не на сцене. Но и не за кулисами, как многие считают.
    Оппозиция, кстати, горит именно на этом: противодействуя системе, она перенимает ее же логику и modus operandi. «Хуже коммунистов только антикоммунисты» (приписывают Довлатову). Невозможно быть забавнее Жириновского!
    Это, кстати, не только у нас. Второразрядный актер Рональд Рейган сыграл президента ничуть не хуже, чем своих многочисленных ковбоев.
    Подлинная жизнь совсем рядом, когда выходишь из ярко освещенного цирка на улицу, под ледяной ноябрьский дождь.
    Это не просто: научиться отличать, где подмостки, а где реальность. Тем более что они местами перетекают друг в друга. «Весь мир — театр». Нет ни пограничных столбов, ни таможенных постов. Хотя на уровне чутья — обычно получается.
    Надо бы придумать какую-то мантру…
    Единственная беда — говорят, «красная кнопка» у них настоящая.
    Или нет?
    Но мы ведь все равно не узнаем.

    131
    0
    Синочкин Дмитрий Юрьевич
  • 01.08.2018
    Похмелье империи

    Восточный гороскоп утверждает, что Змея–2013 — черная. Скучные люди из биполярного мира: если горячка — белая, то змея, стало быть, черная. Ну, мы-то знаем…
    Трудное время в жизни моего народа — ночь с 31 декабря на 13 января. Особенности текущего момента продиктовали нам и тему обложки, и специальное похмельное меню в разделе «Подробности». (Хотя лечиться от похмелья сушеным бычьим пенисом — это уж слишком.)
    Как Илья Муромец, 33 года своей сознательной жизни я посвятил этому увлекательному занятию — борьбе с зеленым змием. С переменным успехом. Теперь-то ясно, что я лично — вообще ни при чем! Ученые из Королевского колледжа отыскали-таки зловредный ген RASGRF–2. Он из алкоголя в человеческом организме изготавливает дофамин. А тот, в свою очередь, отвечает за всякие кайфушки. Если естественным путем — он обеспечивает мозгу позитив: удовольствие от вкусной пищи, от секса и пр. Если искусственным — можно почти того же результата добиваться водочкой. Кстати, не только у людей. Та крыска, которая померла от истощения, нажимая на рычажок, она как раз с помощью электрода в собственной башке дофамин добывала.
    Плюс, конечно, расширение сознания и творческий полет к самому краю. В компании таких же любителей новых горизонтов.
    В какой-то момент это удивительно совпало с глобальными процессами: перестройка, крушение империи, горячечные надежды. А начиналось-то с талонов на спиртное!
    Ну и последствия, конечно. Люди — как страны: некоторые живут себе тихо, наслаждаясь собственными фьордами или банковской тайной, а других пассионарность распирает. Пока совсем не разопрет.
    Классический вариант — когда пьешь уже не ради кайфа, а чтобы элементарно ожить, прекратить эту болезненную
    дрожь вокруг солнечного сплетения.  Потерянные ключи и документы, сорванные деловые встречи, понапрасну обиженные коллеги и сотрудники…  Глубокое недоумение в глазах любимой женщины.
    «Анонимные алкоголики» начинают курс со смирения и унижения, с публичного признания того, что ты болен. Еще чего! Я не болен — я как все…  
    Бросить-то нетрудно. Я, например, бросал четыре раза. Довольно жесткая процедура. Сначала сам перемучаешься — несколько дней в лежку, в ознобе. Потом доктор с препаратом в вену — химзащита. И — «проба»: дают лизнуть грамма два. Лизнув, начинаешь натурально умирать: остановка дыхания, в глазах темно. Гад в белом должен ввести антидот — а он не торопится. Ужас, в общем. Чтобы организм запомнил.
    Но, допустим, получилось. И что? Искусственно трезвый человек ужасен. Он придирчив, раздражителен, цепляется к близким и сам себя тоже не любит. Он асоциален: а что ему делать на банкетах, фуршетах? Скажем, в Новый год? Он подозрителен для окружающих: «Точно заслан: либо к нам, либо от нас». Один знакомый руководитель на днях завязал: предприятие в шорохе! Сейчас головы полетят.
    Вроде и ровно все: неприятности отступили, ключи нашлись, собака перестала по углам прятаться. Но ощущение собственной неполноценности не отпускает. Какое-то мерцающее воспоминание о былых горизонтах. Тем более что змей хитер, а организм податлив, и уж какие он только резоны не выдвигает! Он может всерьез болеть, имитировать творческую импотенцию, он заводит в полный тупик и обещает немедленно выпустить — если вот только рюмочку. Рюмашечку. И тупика никакого не будет! Он рвется запустить по новой личную фабричку дофаминов, потому что без них и впрямь тускловато, а вместо ста грамм сигать с парашютом не всякий решится.
    В общем, единственный выход — целенаправленно заняться добыванием радости непосредственно из вещества жизни. Сначала, возможно, это будут грубоватые удовольствия, примитивные. Потом — радости потоньше, с оттенками. Появляются краски, возвращается музыка. Чувствую, так потихоньку можно и до благотворительности добраться. Только вот окружающие мерзости на трезвую голову становятся совсем уж непереносимы.
    И теперь важно решить: это и в самом деле такая глобальная гадость или очередная ловушечка от RASGRF–2?
    Потому что бывших алкоголиков не бывает.
    Как и бывших империй, собственно.

    150
    0
    Синочкин Дмитрий Юрьевич
  • 01.08.2018
    Литераторские мостки

    Закрылся интернет-журнал «Русская жизнь». Жаль — я уж почти привык начинать неделю  с очерка Евгении Пищиковой, эссе Дмитрия Быкова, статьи Григория Ревзина.
    Но учредители издания (из холдинга коммуниста Селезнева) написали скупо и веско: «в связи с недостижением плановых объемов рекламы и невыполнением финансовых показателей».
    Ну, а что они хотели — чтобы под изящным материалом Аркадия Ипполитова о живописи Караваджо все баннеры были раскуплены производителями чипсов?
    Талант никак не желает конвертироваться в прибыль.
    В прежней жизни «РЖ» два года выходил на бумаге (издатель — справоросс Левичев) — с тем же результатом.
    «Ум и знания в России заведомо убыточны», — констатировал один из авторов.
    Качество текста не гарантирует доход.
    А в последнее время мне все чаще кажется, что эти субстанции друг другу прямо противопоказаны.
    Закрылся телеканал «Эксперт-ТВ» (кстати — не заплатив сотрудникам). Я как-то впопыхах вместе с Интернетом подключил кучу каналов — там есть угрюмые невероятные тетки, которые предрекают будущее; жирные блондинки из четырех известных букв складывают слово «вечность» по sms-кам от телезрителей… В новостях какой-то кипрский перец докладывает: мы еще два дня не будем выдавать вам ваши деньги, чтобы не допустить паники. Он сам-то понял, что сказал? И как только переводчика не стошнило. Но закрыли именно «Эксперт-ТВ».
    А тут еще взбесившийся принтер поддает жару.
    Депутата с гоголевской фамилией Пожигайло пробило на литературку. Мне, говорит, лично министр культуры Мединский поручил — поработать над учебником. Могу себе представить! Он, Пожигайло, ракетчик по образованию и народный трибун — по призванию. Катерина неправа, потому как утопилась, а вот Татьяна Ларина — за генералом, и сделала хорошую, извините за каламбур, партию. Щедрина и Некрасова депутат собирается поставить под особый контроль. Ну, это понятно: про градоначальников нехорошо, и с народом непонятно. «Природа, мать..! Когда б таких людей ты иногда не посылала…»
    Александр Моисеевич Городницкий на днях справлял юбилей. Очень в тему: один из его фильмов на Ленинградском ТВ отправили на полку с вечной резолюцией: «Вызывает неконтролируемые ассоциации».
    Что от книжек один вред и думать вообще нехорошо — уже, кажется, нам разъяснили.
    Учебник истории нужен один (правильный), и литературы — тоже. Следующий шаг: одна газета (правильная). Я даже догадываюсь, как она будет называться.
    Непонятно лишь, почему наш журнал до сих пор жив и вроде даже прилично себя чувствует.
    Знаете, в чем секрет? Домашний уют выпадает из медийной шизофрении. Домостроение (в практическом приложении) — по определению территория здравого смысла. Ну, не будет нормальный хозяин подключать кондиционер к канализации (а ведь именно так устроен наш парламент). Не станет проверять вертикальность углов партийной линией — перекосит постройку к лешему… И прораба не наймет по критерию личной преданности.
    И вот каким-то странным образом здесь же, у припечка, на хлипкой этажерочке, пригрелась и русская литература. Включая сомнительного Бунина и подозрительного Набокова.
    Да и нам с вами, уважаемый читатель, места пока хватит.
    Тем более — скоро весна.

    130
    0
    Синочкин Дмитрий Юрьевич