615
0
Синочкин Дмитрий Юрьевич

Жить в камне, отдыхать в дереве

В рамках Международного саммита «Малоэтажное домостроение» состоялся «круглый стол», посвященный проблемам архитектуры. Участники говорили о традициях и новизне, о правовых проблемах садоводств и защите прав архитектора.

Получилось сумбурно, но, на наш взгляд, полезно.

Марина Евдокова:

– Наша задача — обсудить  несколько разных проблем, стоящих перед современным архитектором. Начнем с истории архитектуры петербургских пригородов, попробуем понять, что сейчас востребовано на рынке, обозначим основные проблемы отрасли. Может быть, попробуем наметить и пути решения.

Светлана Невелева:

– Мнение, видение и желания аудитории, потребляющей сегодняшний продукт, имеют понятные корни, которые держатся на трех основных пластах: истории, социологии, экономике. В XIX — начале XX века одной из форм загородной жизни были резиденции. Это большой дом для увеселений и приема гостей, он выполнял презентационно-
развлекательную функцию.

С другой стороны, существовало такое понятие, как поместье: барский дом с необходимым набором построек, обеспечивающих жизнь усадьбы. Чуть позже сформировался сегмент дач. Это были индивидуальные дома на участках, которые образовывались около поселений с местными жителями, обслуживающими петербургских дачников.

В 1920-х годах появились другие форматы: правительственные резиденции, затем государственные академические дачи. Это тоже формы проживания за городом, только уже не родовые, а профессионально распределенные.

Позже государство поняло, что не может прокормить население, и появились «6 соток». Со временем этот сегмент приобрел массовый характер, возникла  своеобразная цивилизация. Первоначально: прокорми себя сам и построй себе дом из ящиков, если ты работаешь на овощной базе, или из пенопласта, если продаешь телевизоры. Все это продолжалось до 1988 года, когда вышел Закон о кооперации.

У кооператоров на руках оказалось огромное количество денег. Люди стали строить кирпичные дворцы с башнями. Размах строительства объяснялся тем, что средства у этой публики были, а цены на кирпич оставались государственными. Закончилось это тогда, когда Гайдар отпустил цены. Инфраструктурные моменты были не решены, эксплуатировать такой новострой стало невозможно.

Около 2002 года под Петербургом появились первые коттеджные поселки. Первоначально об архитектуре и регламенте никто не думал. Строили кто во что горазд, люди объединялись, чтобы подвести дорогу, электричество. В результате получался шанхай.

Одновременно происходил другой перекос — в предельно жесткую типизацию. Следующий этап — смешанные схемы: вроде бы мы предлагаем готовые решения, но позволяем клиенту быть относительно свободным.

Сейчас на популярность различных стилей влияет километраж. В Петербурге принято жить в камне, отдыхать в дереве.

В старую форму сложно вложить новое содержание. Современный коттедж — это все-таки прежде всего комфорт на городском уровне. Внешняя форма должна ему соответствовать. Это относится и к эргономике пространства, и к функционалу помещений. Если минимализм, то надо помнить, что минимализм — это не мало, это продуманно и взвешенно…  Это дом, в котором каждая линия не случайна. Модерн хорош для эклектичных клиентов, тех, которые предполагают, что есть случайные вещи, некая асимметрия, милый дачный беспорядок.

Виталий Токарев:

– Покупатели устали от традиционных стандартных проектов, стараются внести больше индивидуальности. Большинство наших клиентов прошли процедуру адаптации городских площадей под свои потребности, и уже точно знают, чего хотят в загородном доме. Опыт родителей, как правило, отрицается. От русского дачного стиля уходят в основном в сторону скандинавского и европейского: минимальное количество острых углов, гармоничные конструкции. Востребованы дома для небольшой семьи — от 75 до 100 метров, самый распространенный вариант — 100–145 метров. Все больше возводится домов для постоянного проживания.

Денис Коршунов:

– Стремясь уехать за город, человек пытается максимально проникнуть в природу, поэтому первая и главная составляющая загородного домостроения — это его единство с окружающей средой. Дом должен быть удачно вписан в ландшафт.

Владимир Демин:

– Сегодня садоводств в Ленобласти — 2483 и еще 550 дачных территориальных образований, партнерств. Около 3000 населенных пунктов не имеют нормального социального и  юридического статуса. Еще примерно в 3000 поселений параллельно существуют две структуры, одна из которых развивается под надзором бюджета и правительства, другая — самостоятельно, стихийно. Я понимаю важность проблемы стилей, рациональной внутренней организации, но это проблемы конкретных людей, а не системы в целом.

Города и поселки всегда имели градообразующую базу. Любое поселение возникало для решения административных, производственных или военных задач. Просто так города и поселки не строились. Основная проблема развития пригородов — утрата этой практики.

Садоводства действительно возникли из  попытки решить продовольственную проблему. Сегодня она в основном решена. Возникает вопрос, как быть дальше.

Нужно придать таким поселениям градообразующую базу, тогда они начнут возрождаться. Некоторые садоводства можно преобразовать в обычные населенные пункты, при других можно создать промышленные предприятия.

Если вернуться к разговору об объемном проектировании: наши архитекторы часто просто копируют стиль, не совсем понимая функциональные основы. Например, проект «Семь столиц» — взяты планировки европейских городов и механически воссозданы в уменьшенном масштабе. В результате — хотели Барселону, а получили каменный мешок. С такими масштабами нужно быть очень аккуратным.

Хотя, конечно, это часть одной большой проблемы — утраты архитектурного профессионализма. Отсюда же — падение качества проектов.

Константин Ермаков:

– Практика частного малоэтажного строительства была прервана на 70 лет. С начала перестройки прошло уже 20, но, по-моему, нужно еще лет 50, чтобы возродилось мастерство архитекторов.

Проект — важная часть строительного процесса, он помогает оптимизировать расходы на строительство, вкладывать деньги по-настоящему эффективно. А еще, конечно, создает психологический комфорт будущему домовладельцу.

В большинстве стран с развитыми рыночными отношениями цену архитектурных услуг регулируют государство и СРО. В Италии, Испании — государственные законы, в Великобритании, Германии, США, Франции, Канаде — СРО. Нормативные акты этих СРО для рынка обязательны.

На нашем рынке мы наблюдаем постоянный демпинг, цены образуются стихийно. Многие компании или частные клиенты обращаются к фирме, которая предлагает самые низкие цены, не уделяя внимания качеству проекта.

Регулярно приходится сталкиваться с нарушением авторского права. Существуют строительные компании, которые считают возможным взять чужой проект, разместить его у себя на сайте, опубликовать в каталоге без указания автора и продавать направо и налево. Мне дважды удалось доказать свое авторское право в суде.

В одном случае исковая сумма составляла 300 000, в другом 150 000, пока жду компенсации. Недавно ездил в одну фирму, занимающуюся несъемной опалубкой. Они очень удивились, узнав, что нельзя взять проект архитектора, и, изменив немного планировку, выдавать за свой.

Александр Рассудов:

– Авторское право на данный момент, с точки зрения его правоприменения, представляет собой нечто туманное. К сожалению, наши суды не совсем компетентны в таких вопросах. Сейчас идет речь о создании специализированного суда, который будет заниматься всеми спорами, связанными с авторским правом и патентами.

Труднейший момент — доказать авторство. В России не регламентирована процедура фиксации авторства. В случае малоэтажного коттеджного строительства эта проблема усугубляется тем, что объекты до трех этажей не требуют проектной документации. Хотя бы факт прохождения экспертизы мог бы служить доказательством: в этом случае указывается автор проекта.

Существует понятие «аналогия закона». Если вы сможете доказать, что все ваши архитектурно-планировочные конструктивные решения
в этом объекте были сохранены, но подвергнуты некой косметической переработке — аналогичны до степени смешения, то велика вероятность, что суд встанет на вашу сторону. И вы сможете требовать признания за собой авторства такого проекта несмотря на внесенные изменения.

Понятно, что каждый архитектор, создавая объект и воплощая его на бумаге, считает его уникальным. Но нередко он настолько связан техзаданием, выданным заказчиком, что теряется собственно творчество.

Думаю, в будущем любой проект должен будет нести некий элемент новизны и уникальности, без этого они станут лишаться правовой защиты и будут отнесены к типовым проектам.

Константин Ермаков:

– Индивидуальный проект в любом случае создается на основании техзадания. Если дать его десяти архитекторам, они принесут абсолютно разные планировки.

Владимир Демин:

– Мастерство архитектора и состоит в том, чтобы при одинаковых исходных условиях сделать максимальное количество вариантов. Если архитектор говорит, что можно сделать только так, а не иначе, я понимаю, что передо мной непрофессионал. Свобода для творчества есть всегда.

Александр Рассудов:

– Хотелось бы призвать архитектурное сообщество выработать критерии, которые помогут юристам определить уникальность каждого проекта. В иностранной практике архитекторы более активно участвуют в защите своих прав…

Участники:

Константин Ермаков, руководитель архитектурного бюро «Атриум»
Александр Рассудов,  генеральный директор Rightmark GROUP
Светлана Невелева, советник руководителя компании «Стинком»
Владимир Демин, заместитель председателя КАГ ЛО
Денис Коршунов, главный архитектор компании «Мера»
Виталий Токарев, генеральный директор компании «Домостроев»
Марина Евдокова, модератор

comments powered by HyperComments

декабрь 2010