840
0
Елисеев Никита

Лучистое Курносово

Россия, конечно, ни разу не Европа. Едешь, едешь по России, и между одним населенным пунктом и другим — ого-го расстояньице. А выплывающий наконец-то населенный пункт — длиннющая, растянутая вдоль железнодорожного полотна деревня. А в Европе населенные пункты стоят тесно друг другу, как дома на их улицах. И это — города. Маленькие, но города — с театром, библиотекой, фабричкой, красивыми домами.

Так у них получилось и получается. Почему, не знаю…

Кусок Европы, ее медвежий угол — Финляндия — ухнувший в Российскую империю в 1809 году, этим отличался. Теснота платформ на финляндском направлении питерской железной дороги — память того времени. Вот Оллила, то бишь Солнечное с 1948 года. Почему так прозвали, бог весть… Вроде как самая южная станция на этой железнодорожной ветке, значит, самая солнечная. Есть еще одно объяснение — позаковыристей. Дело в том, что в здешнем театрике в мае 1905-го впервые поставили пьесу Максима Горького «Дети Солнца». Горький не зря выбрал для этого Оллилу, место дачного отдыха питерской интеллигенции. Пьесу эту в советское время воспринимали, как антиинтеллигентский, антилиберальный памфлет. Это не совсем так или совсем не так. По нынешним временам это, скорее уж, драматическое описание жуткого социального одиночества интеллигенции или среднего класса в условиях России.

Так или иначе, а Оллилу назвали Солнечным, хотя вот у нее как раз было русское название. Русские насельники Оллилы называли ее деревней Курносово… Но русификаторы всегда плохо знали историю и своей страны, и ее соседей.

Кстати, насчет русификаторов. В Оллиле с 1909-го  по 1939 годы жил один из самых фантастических русских литераторов, Григорий Николаевич Бренев. Первый русский расист, он начинал как социал-демократ. В 1916–1917-м издавал в Питере левый студенческий журнал «Гаудеамус», в котором печатал свои первые статьи будущий ас советской журналистики Михаил Кольцов. Бренев переводил с финского и шведского труды финских кооператоров, да и сам был успешным кооператором. В финской Оллиле в 1920-е годы он создал весьма эффективный кооператив «Каннаксен осууслиике», разработал и издал «Устав Куоккальского кооперативного поселка», дружил и переписывался с Репиным, когда в 1924 году в Келломаки (Комарово) приехал Павлов, сдружился и с ним. Пасека у Бренева была самая большая на всем Карельском перешейке. Двухэтажный дом, выстроенный в 1909 году. Но вот из песни про Григория Николаевича слова не выкинешь. Первый (вполне бредовый) расистский труд «Доисторическая цветная цивилизация» на русском языке вышел из-под его пера
и был опубликован в 1935 году в Ревеле. Там встречаются, например, такие открытия: «Я глубоко уверен, что Иисус был рязанский, родом с территории Переяслава Рязанского (рязанской эвакуации с линии Днепра)».

Однако пик бреда — это, конечно, подзаголовок книги: «Военному министру и командующему армией Клименту Ефремовичу Ворошилову в Москве. Докладная записка о доисторической, так называемой цветной цивилизации и ее вредном — рефлекторном — влиянии на психику, язык и поведение современного белокожего голубоглазого человека». Очень любопытно, какие основания были у Григория Николаевича полагать, что Климента Ефремовича заинтересует его докладная записка? Впрочем, когда в 1939-м войска «военного министра и командующего армией в Москве» пересекли линию реки Сестры (по-фински Раяйоки, по-шведски Систербек), оллильский кооператор и русский расист предпочел вместе с финнами переместиться в Хельсинки, где и живет до сих пор его сын, художник Николай Бренев.

Вернемся, однако, к солнечному Курносову, к Оллиле. Она отпочковалась от Куоккалы в начале ХХ века. Тогда была построена платформа Оллила на финляндской железной дороге. Шведский кораблестроитель Олаф (по-фински Олли) Улльберг, живший в Петербурге, купил землю в Перя-Куоккале (в Курносове) и вложил средства в строительство станции. Станцию назвали по его имени — Оллила.

В России Курносово расползлось бы широким бревенчатым блином вдоль всего железнодорожного полотна, а здесь стал образовываться городок. Сотни извозчиков у станции. Одиннадцать финских магазинов, шесть русских. Два театра. В одном из них Всеволод Мейерхольд пытался поставить оперу Рихарда Штауса «Саломея». Не получилось. Поставил только отрывок с танцем Саломеи. Первый на Карельском перешейке детский сад, организованный неугомонной женой Репина, Нордман-Северовой. Парк, названный по имени его основателя Сонкиева.

Двухэтажные дачи, в общем-то, дома, потому что в них порой жили круглый год. Разумеется, почти ничего не осталось. Только бывший Молельный дом. Теперь в нем кинотеатр и библиотека. В двадцатые годы здесь проповедовал знаменитый на весь Карельский перешеек пастор Аату Хейсканен. Поначалу он был сектантом, «крикуном». Как все рационалистические секты, «крикуны» отрицали всякие обряды и ритуалы, за исключением одного — молитвы. Молитва была своеобразная. Надо набрать полные легкие воздуха, а сердце — веры, после чего выкрикнуть как можно громче: «Верую в Господа Бога, Иисуса Христа!» Должен услышать. По всей видимости, такой вокально-экстатический опыт пошел на пользу Хейсканену, гремел он убедительно. В Оллиле жили финские ювелиры знаменитой фирмы «Фаберже», созданной эстонцем, который умело офранцузил свою фамилию. Здесь в 1907 году родился «король гармоники северных стран» Вильо Вестеринен, аккордеонист и композитор, четырежды побеждавший на конкурсах аккордеонистов Скандинавии. Но нам и финнам он дорог не только этим. Записанная в 1939 году его «Сяккирвен полька» использовалась в военных целях. В 1941-м с ее помощью создавали радиопомехи, которые не позволяли радиосигналу взорвать мины, заложенные советскими саперами при отступлении из Виипури (Выборга).

А ну как рвануло бы? Что бы осталось от красивого города?

А вот чем Оллила должна быть дорога русской культуре, так это тем, что здесь в 1908 году было создано инженерное, естествоиспытательское, астрономическое Русское общество любителей мироведения. У русской культуры есть один удивительный перекос, гуманитарный. Здесь чтут артистов, писателей, художников и совершенно не обращают внимания на инженеров. Феодальная культура, что тут скажешь. У Чехова по этому поводу есть рассказ. Два человека в купе. Один ругается. «Вы поглядите, какой гром и грохот на станции! Артистку встречают. А я, между прочим, эту железную дорогу проектировал. И никто на меня внимания не обращает. Никто даже не знает меня». Сосед улыбается: «Я Вас прекрасно понимаю. Я эту станцию проектировал. Меня тоже никто не знает… И Вы, в том числе, как и я Вас, впрочем…» Репина знают, Чуковского знают. А кто такой Сергей Владимирович Муратов? Ученый секретарь Русского общества любителей мироведения.  Кто он такой? Правильно, создатель новой для России специальности, инженеров в области точной механики и оптики. Правильно, создатель ЛИТМО — Ленинградского института точной механики и оптики.

Но Русское общество любителей мироведения придумал и начал организовывать не он, а его тесть, Леонид Михайлович Тихомиров, купивший в 1903 году усадьбу в Оллиле и назвавший ее «Мирное». Там-то, в «Мирном», он и приступил к организации общества «мироведов». Он был священником. Протоиереем собора святой Екатерины в Питере у Тучкова моста. Либеральным, демократически настроенным священником. В противном случае он ни за что не согласился бы, чтобы председателем этого общества стал Николай Морозов, бывший узник Шлиссельбурга, народоволец, участвовавший в покушении на Александра II.

Но помимо этого у Леонида Михайловича Тихомирова была еще одна удивительная для православного священника особенность. Он был астрономом. Вот он и собирал вокруг себя астрономов, инженеров, фантастов. Бог его знает, может быть, именно эта компания, собиравшаяся в усадьбе «Мирное» у попа-звездочета, и подсказала Горькому его «Детей Солнца»? А компания была замечательная. Членом одесского отделения этого Общества стал Валентин Глушко. Да, да, тот самый, про которого пишут в энциклопедиях: «Один из пионеров ракетно-космической техники». В 1918 году, когда Социалистическая академия забаллотировала Константина Циолковского, Общество любителей мироведения приняло в свои члены безумного калужанина. Если бы не помощь «мироведов», Циолковский просто умер бы в Калуге от голода.

В 1930 году «мироведов» разогнали, естественно, и по большей части посадили. Муратова отправили в Кудымкар, но его дело вел бывший садовник его отца, Федор Клопов, так что ученого из Кудымкара перевели в Свердловск, где он и основал уральскую астрономическую школу, а его жена стала деканом французского факультета Свердловского института иностранных языков.

Стоило бы на месте этого имения поставить какой-нибудь памятный знак.

Дескать, здесь священник Леонид Михайлович Тихомиров (год рождения неизвестен — год смерти неизвестен) основал Русское общество любителей мироведения, без которого не было бы в России ни точной механики, ни космонавтики. Бюст можно сварганить. Фотография сохранилась. Прекрасное, некрасивое, восторженное лицо человека,
любящего Бога, людей и звезды.

Никита Елисеев

comments powered by HyperComments

декабрь 2010