300
0
Синочкин Дмитрий Юрьевич

Владимир Любомиров: «Яхтсмены не купаются…»

Петербург вырос у моря. Однако… Алый парус символизирует событие, которое происходит раз в жизни (ну, или раз в году). Словом, нечто редкое и романтическое. «Белеет парус одинокий» — романтичная мечта. Стаю парусов обычный человек представляет с трудом. После Петра, после бурного XVIII века Петербург как будто повернулся к морю спиной. Но в последние годы ситуация стала меняться. Паруса в заливе, паруса у Петропавловки перестали быть экзотикой. Регаты становятся частью светской жизни. Не подняться на борт, так хотя бы поглазеть в уик-энд, с толком употребляя термины, — уже немало!
О жизни под парусом и рядом с ним мы беседуем с давним другом нашего журнала, командором Санкт-Петербургского яхт-клуба Владимиром Любомировым.
 

– Каковы главные итоги парусного сезона, если коротко суммировать?
– 2016 год в плане парусно-спортивной жизни Петербурга был очень насыщенным — более 50 мероприятий. Появились новые активные участники. Здесь все же главное не количество, а качество.
Надо правильно понимать: парусный спорт, а особенно любительский, — это очень консервативная сфера деятельности.
Поэтому давай оценивать результат не по отдельным информационным поводам. То или иное мероприятие стоит судить по тому, насколько глубоко оно пустило корни. Если регата прошла, допустим, в сотый раз — это результат.

– Как скачки в Аскоте, которые проходят уже более 300 лет?
– Ну, примерно. «Кубок 100 миль» проводился с 1852 года, в советское время эта традиция прекратилась, в 2001-м ее возобновили. Эта регата поддерживается и весьма популярна.
Чемпионат Петербурга проходит давно.Наши старые регаты достигли своего уровня по числу участников и качеству проведения — стабильного, но невысокого. С такой историей они, конечно, могли бы претендовать на большее. Например, в чемпионате Петербурга традиционно отсутствуют спортивные (олимпийские) классы лодок. Спортсменам он не интересен: не встроен в общую систему соревнований, не влияет на рейтинг и т.д. Это абсолютно любительская регата. Такие тоже нужны.
Важно другое — есть традиция, это часть культуры города. В традиционных гонках участвуют крейсерские яхты, в основном старые. Это провинциальные соревнования, с длинной историей.
В этом году в третий раз прошел Морской фестиваль, и снова вполне успешно. Губернатор Георгий Полтавченко пообещал, что и четвертый будет. Это тоже скорее шоу, чем спортивное событие, но он играет свою роль — помогает формировать морскую культуру петербуржцев.
В этом году посетителей было поменьше. В том числе — из-за выбранного времени: выходные перед первым сентября, многим не до прогулок.
Катамараны прошли нормально, показали очень высокий спортивный уровень, в оснастке лодок появилось крыло, это добавляет зрелищности. Но все же эту серию — Extreme Sailing Series — мы
в Петербург не будем больше привозить. Она стала менее интересна европейцам, теперь катамараны GC–32 передут в Южную Америку и Азию. Спонсоры теряют интерес к этому типу лодок, требуют нового. Возможно, в следующем году к нам приедут катамараны другой серии. Сейчас ведем переговоры.
Новое, значимое и гораздо более эффективное мероприятие — полуфинал Лиги чемпионов, который мы пригласили и провели в Петербурге. Это новый формат в мире, не только у нас: непрофессио-нальные гонки, в которых участвуют клубы со всего мира. У нас в регате было 27 клубов. Это понятнее широкому кругу любителей: люди болеют за свои клубы, приезжают на гонки. Изначально было заявлено 37 клубов, идет отбор. Эта история начинается в апреле, а заканчивается только в ноябре. Команды набирают очки, меняют позиции, в Лиге представлены почти все страны, в которых есть парусный спорт…

– Для горожан парус стал привычнее?
– По нашим опросам и замерам — да, люди привыкли к тому, что в городе регулярно проходят регаты и какие-то события, связанные с парусом. Они активнее спрашивают, когда, где и что будет…
Петербург признал приоритет парусного спорта. Это, может быть, не влияет на количество денег, но изменило отношение со стороны властей. Полная поддержка: все, что нужно, мы получаем от администрации. Технических проблем нет.
Есть нерешенные проблемы у возрастных яхтсменов: регистрация судов, права… Закон не предусматривает конвертации советских документов в российские.
А у них там амбиции… Все-таки было 20 лет переходного периода. Их заслуги и авторитет неоспоримы, но эти люди как будто борются за реставрацию СССР. «Никуда не пойдем сдавать, дайте нам права, мы и так все знаем».

– У тебя лично в этом сезоне были достижения?
– В каких-то регатах мы побеждали. Но нас уже это не удовлетворяет. Прошлый сезон мы закончили пятыми. В этом году тоже боремся за пятую позицию, в другом классе — за третье место в мировом рейтинге. А должны бороться за первое! Мало участвовали, плохо подготовились.

– Для тебя гонки перестали быть важными?
– Собственно, это никогда не было самым важным. У нас другие приоритеты. Говоря высоким слогом — другая миссия. Главная задача — чтобы в Петербурге и в России росло число детей, занимающихся парусным спортом.

– И как поживает ваша Парусная академия?
– В этом смысле все прекрасно. Было 300 учащихся, стало 500. И мы не можем принимать больше, пока не построим новое здание. Интерес растет, спорт развивается, результаты улучшаются, одна из воспитанниц нашего парусного центра в Сочи, Стефания Елфутина, привезла медаль с Олимпиады в Рио. Правда, бронзовую, а должна была бы золотую. Еще один парень, Павел Сазыкин, попал в список спортсменов, заподозренных в применении допинга. Это абсурд: в парусном спорте допинга нет! Федерация парусного спорта России выступила, разобрались. Парня допустили — в два часа ночи перед гонкой. А он второй в Европе, в классе 470. Остались без медали в этом классе. Будем в следующем цикле, в 2020 году, бороться минимум за пять медалей. Чемпионы нужны, и не только ради престижа, это не самоцель.
Чтобы дети занимались, им нужно видеть кумиров. Каждый пацан, гоняющий на карте, мысленно видит себя в «Формуле–1». В парусном спорте есть классы, которые становятся пределом мечтаний для ребенка. Раньше главная проблема была в том, что ребенок приходит заниматься в шесть-семь, а в 12 — заканчивает: некуда идти, нет лодок, нет класса, на который он мог бы пересесть. Задача: развить переходные классы, обеспечить массовость взрослых классов и профессио-нальный спорт.

– И какие гонки в парусном мире можно сравнить с «Формулой–1»?
– Офшорные гонки: TransPas–52, Кубок Америки, Volvo Ocean Race…

– Как складывается клубная жизнь в Петербурге?
– Можно сказать, что ситуация стабилизировалась. Активно работают наш Яхт-клуб в Лахте, Речной центральный яхт-клуб, «Балтиец», есть какое-то движение в Ораниенбауме. Три центра плюс несколько стоянок. Это Императорский яхт-клуб (бывший БМП), стоянка на Крестовском…
Клубная жизнь нужна, но наши люди настолько консервативны, что клубная культура в европейском понимании приживается с трудом. Люди ходят в яхт-клуб, встречаются, но не делают каких-то шагов, чтобы формализовать это и стать членом клуба… Причем дело даже не в затратах: мы пробовали сделать взносы и в один рубль, и в миллион — оба варианта не работают. При этом несколько классов здесь живут постоянно: у нас — SB–20, «Дракон», в «Балтийце» базируются крейсерские яхты.

– Сейчас модно в коттеджных поселках, которые располагаются на озерах, обустраивать небольшие стоянки, эллинги…
– Парус не может существовать в одиночестве, без соревнований. Как правило, то, что организуется в локальных поселках, на небольших водоемах, — это «покатушки». Первый шаг, тоже одна из частей парусной культуры. Те, кому понравилось, перетекают в клубы. Либо круизы, путешествия, когда решаются географические задачи. Понтоны на озерах могут быть первым шагом. Тяга-то
к парусу есть, на уровне инстинкта.

– Тяга к воде? Напоминание о том, откуда мы все когда-то вышли.
– Тут не столько вода, скорее ветер. Яхтсмены не купаются. Вода для них — профессиональная среда. Экскурсовод не ходит в музей, он в нем работает.

– Насколько это сложная задача — создать марину при поселке или жилом комплексе?
– Смотря какие амбиции у застройщика. Если ты хочешь, чтобы у тебя процветал спорт, даже покатушечный, надо создать условия. Люди сами не смогут поставить знак, который будут огибать. Нужно, чтобы кто-то из профессионалов пришел и поставил. Потом они уже сами начнут, вольются в среду. Первые инициирующие шаги важно сделать правильно. Если говорить о стоянке — необходим правильный проектировщик.

– К вам обращаются?
– Регулярно, причем чаще — из других регионов. Обратились из Удмуртии с прось-
бой сделать марину, чтобы детишки могли заниматься. В итоге мы там открыли филиал академии на Воткинском водохранилище, лодочки отправили.
«Артек» обратился, теперь там в каждой смене наши дети, пять человек. Плюс еще двадцать ребятишек со всей России.

– Сезонность влияет?
– У детей с окончанием тепла ничего не заканчивается: есть тренажерные залы, другие занятия, есть база в Сочи, правда, там с ветром не очень хорошо. Есть база в Севастополе. Наш юг дает возможность круглогодичных занятий. Плюс есть база на Мальте, там базируются наши лодки, и дети из Парусной академии тоже ездят, в рамках программы «Оптимисты Санкт-Петербурга».

– Главные задачи для яхт-клуба на следующий год?
– Поднять качество школы. Продолжить строительство клубного здания. Исторический парусник «Полтава» в следующем году будет готов. Начнем строить здание музея, внесли изменения в проект… Мы становимся частью МФК, частью «Лахта-центра».

comments powered by HyperComments

ноябрь 2016