782
0
Земзаре Инга

А кто в баньке живет?

Место для дачи каждый выбирает по-своему. Петербуржцы Тумановские нашли его на Онежском озере - рядом с легендарным островом Кижи. Мысль об этом зародилась у Виктора давным-давно. А лет 10 назад они с Машей стали кижскими землевладельцами.

На былинной земле

Участок Тумановских в деревне Середка на Клименецком острове уникален. Здесь когда-то стоял дом знаменитого сказителя Трофима Рябинина. Это с его слов в ХIХ веке были записаны былины об Илье Муромце, Соловье-разбойнике, купце Садко, Добрыне Никитиче. Скоро на месте сохранившегося рябининского фундамента установят памятный знак.

- Дух Трофима Григорьевича навещает?

Главный редактор петербургского издательства "Атлант" Виктор Тумановский снимает картуз и по-крестьянски скромно оглаживает косоворотку, которую по "досюльным" образцам сшили музейные мастерицы:

- Да как тебе сказать? Тут вообще место духовное...

На причале резвятся таксы Норд и Норманн. Вместе с хозяевами (пока не готов дом) они живут в бане: в Заонежье строительство всегда начинали с бани. Но у Тумановских она особенная: к традиционному срубу 3,5 х 5,5 соседи присоветовали "поновления", мол, пристраивайте верандочку, крышу разверните и сделайте ее общей. Вот и получились целые сандуны - сруб 6,5 х 8. О двух этажах. На втором - уютная спальня с большой библиотекой (читают со свечкой, поскольку света в деревне нет) и девичья светелка.

Строил эти хоромы потомок известного заонежского рода Елизаровых.

- Сказался размах потомственного заонежанина,- покорно констатирует Виктор.- Сережа Елизаров вырос в доме площадью 340 кв.м. Материала на баню не жалел и пристроил все, что было. И шифер весь ушел на баньку... Да, дорого здесь строить.

Получилось типичное заонежское жилье, где хозяйственные и жилые постройки - под одной крышей. С такой баней до настоящего дома руки никак не дойдут, хотя сруб 8,5 х 9,5 уже пять лет как готов.

- На хороший дом надо три сезона,- деловито поясняет хозяин.- Первый год лес отлеживается в штабеле, на второй рубят сруб, кладут балки, подводят под крышу, на третий стелют полы, делают окна-двери. Нам уже надо бы окна рубить, фундаментные столбы камнем заложить, перекрытиями заняться. И потом это огромное пространство обустраивать. Тут жилой площади, как в нашей квартире в Петербурге. Конечно, затянули мы слегка, но, в принципе, ничего страшного - сруб лучше устоится.
И то верно, былинное время не терпит суеты, оно бездонно.

Как мы готовили змей

Жил-был Садко, богатый гость.
Все-то у Садка по-небесному:
На небе солнце - во тереме солнце,
На небе звезды - во тереме звезды,
На небе месяц - во тереме месяц,
Все-то у Садка по-небесному.

Заехал из деревни Мальково Вячеслав Дюгай, карело-корейский предприниматель и великий кулинар. Он умеет готовить даже гюрзу и дал мне рецепт. Тут Витя намекает, что гадюк кругом немеряно и набить с десяток он готов хоть сейчас. Я клянчу:

- Слав, ну приготовь змейку для журнала "Пригород"!

- Да что из этой мелочи приготовишь? Лучше расскажу, как делать настойки на зверобое и можжевельнике.

- Эко удивил!

Увы, змеиного супчика отведать так и не удалось. Хотя воспоминаниями о встречах с местными гадюками (а здесь водятся только они) меня накормили досыта. Уверяли, что весной, когда раскатывают бревна для строительства, эти твари кишмя кишат, потревоженные. Когда приезжал серпентолог из Петрозаводска, отловил сотню-другую и увез куда-то в своем сундучке. А еще, сказывали, приезжала одна мадам. И случилась у нее здесь страстная любовь. Односторонняя. И решила она отомстить злодейке-сопернице. Заказала наловить полную пластиковую бутылку гадюк. А потом метнула ее в окно разлучнице. Но то ли крышку забыла отвернуть, то ли спрессованные в пластике змейки не сразу расклубковались, то ли дома никого не оказалось. Одним словом, конец истории счастливый. В смысле, что все живы.

- Да бог с ними, с гадами! Как вам уха и копченый окунь? - весело справляется Слава. И командует: - Тащите удочки!

И за каких-то полчаса мы поймали окуней во-от таких, подлещиков, подъязика, на червя клюнул и щуренок. В копченом виде он оказался бесподобен!

Кикимора - это полиция нравов

Брала его за ручушки за белые,
За него за перстни за злаченые,
Целовала во уста во сахарние,

Называла его любимою семеюшкой,
Семеюшкой, законною сдержавушкой.

Пока Слава готовит уху и снаряжает коптильню, идем смотреть дом друга и соседа - Гены Бурканова (из своей Германии он наезжает редко и велел Тумановским распоряжаться недвижимостью, как душе угодно).

На пороге Маша предупреждает: "Там живет домовой!". На вопросы, кто таков, чем занят, Тумановские опускают глаза и уходят от ответа. Опасаются, что осерчает, что ли?

Кстати, крестьяне никогда не рисовали и не вырезали представителей нечистой силы - боялись. Однако до сих пор рассказывают о встречах с ними. В славянской демонологии целая сотня таких персонажей. Бабки-ежки, огненные змеи, которые к женщинам приставали, колдуны, водяные, полевики... Они многолики, тот же леший обернется тебе и человеком, и сучком, и черным котом. Одних домовых целый взвод: и злой гнеток, и добрый запечник, и домовая кикимора, которую плотники снаряжали для неприветливого хозяина.

- Не боитесь параллельного мира?

- Это наша охрана и моральные инспекторы,- уверяет Виктор.- Если хозяин пьян или запустил дом, домовой накажет. Такая полиция нравов.

Кстати, о добрых помощниках - Маша здесь написала книгу о хорошем настроении.

Ах, белый теплоход

Кормила-то их ествушкой сахарнею,
Поила-то их питьицем медвяныим.
Тут они стали жить да быть,
Долго здравствовать.

Мимо бани красиво пошли теплоходы. Витя с восклицанием: "Все замечательно, кроме теплоходов!" - помчался за видеокамерой. Ему надо отснять проходку судов.

- Смотри, какая от них волна! Берег разбивает, окаянная. В один год снесло причал, в другой - катер перевернуло, а у 80-летней бабульки лодку унесло от берега. А ведь в Кижских шхерах предписывается скорость снижать. Но иные нарушают!

Однажды он не выдержал, вскочил в катер и помчался следом за теплоходом. Туристы видели, как русский крестьянин размахивал картузом и что-то кричал. Они решили, что таким душевным образом он приветствует их, и радостно махали ему ручками ...

Меж тем наша уха готова. И анекдоты про туристов - хорошая к ней приправа.
Как-то двое новых русских стоят на кижском берегу. Подплывает лодка. В ней сын Бурканова Юра. Его снисходительно спрашивают:

- Парень, ты местный?
- Местный.
- Ну и как вы тут? Мучаетесь?
- Да живем помаленьку, рыбачим вот.

Тут звонит телефон. Юра достает навороченный мобильник: "Извините, это меня работодатель вызывает". И начинает говорить... По-немецки.

- А что, немец он? - спрашивают изумленные новые русские.- И сюда добрались?
- Да не. В отхожий промысел на зиму разбредаемся кто куда. Соседи кто в Хельсинки, кто в Петербург - в лавку издательскую, а я в Бонн.

И это истинная правда. В старые времена кижские плотники и столяры отправлялись на зиму в Петербург дворцы строить. Нынче строятся на Кижах, а на жизнь зарабатывают по всему миру. Скоро и Маша с Витей тронутся в путь. А пока сидят вечерами на своем причале, гостей принимают да книжки читают. Ежели поедете на экскурсию - это чуток не доезжая острова, по правому борту.

Инга ЗЕМЗАРЕ

comments powered by HyperComments

сентябрь 2006