175
0
Елисеев Никита

Три поэта

Слава богу! Лето! Солнце и дожди, ветер и зелень, и пестрый воробей на ветке рядом с кленовым листом. Вспоминается Василий Розанов: «Солнце древнее Христа». Как человек, интересующийся богословием, имею что возразить: может, и древнее, но не вернее. Как человек, интересующийся религиоведением, не могу не согласиться: первый (неудавшийся) очерк монотеизма, единобожия — религия солнца древнеегипетского гения и деспота Эхнатона. Первый монотеистический рельеф: диск солнца, а от него тонкие ручки-лучики с распахнутыми навстречу людям крохотными ладошками.
В летние дни, когда солнце тянет к тебе ладошки, хочется поэзии.

«Россия. Летняя сказка»

Вот уже 30 лет он наплывает на русскую поэзию. С самого начала он, казалось, был понятен решительно всем. Долг поэта у него такой: «понятным сердцу» (да и голове) «языком твердить о непонятной муке». Дмитрий Быков. Его новый сборник, названный каламбурно — «Заразные годы» («за разные годы» слиплись, и стало слышно и внятно, какие это годы). Собраны фельетоны-стихи «Письма счастья»: от пушкинского юбилея 1999-го до «Итогового» 2018-го. Те самые фельетоны, за которые снобы честят Быкова Демьяном Бедным. Господа (товарищи, граждане), побойтесь вы бога (Аполлона), прочитайте (или перечитайте) весь этот сборник от начала до конца, и вы столкнетесь с удивительным, право же, явлением рецепции (восприятия): по отдельности (за редкими, но грозными исключениями: «ведь это лопается Божье терпение, оно ведь лопается именно так») каждый фельетон уморительно смешон, но все вместе они производят совсем другое впечатление. Это даже не Беранже с его лихими куплетами: это… Гейне и его сатирическая поэма «Германия. Зимняя сказка» или Некрасов с его «Современниками» с зачином, будто выстрел в упор: «Я книгу взял, восстав от сна, и прочитал я в ней: бывали хуже времена, но не было подлей». Такие вот получились у Дмитрия Быкова его «Современники», или (раз уж в летний день пишу) «Россия. Летняя сказка».

Заразные годы.
Быков Д. Л. —
М.: Эксмо, 2019.

Молоток Некрасова

«Как будто вколачивал гвозди Некрасова здесь молоток». Сергею Стратановскому так нравится эта строчка Осипа Мандельштама, что он назвал один из своих сборников «Молотком Некрасова». Всё так: корявые, неблагозвучные, мучительные, даже если они смешные, страшно-смешные стихи Стратановского — будто молотком гвозди в уши современников. Одни начала стихов чего стоят: «Я ненавижу лес. Зеленомассой розг…», «Вот, Павка Чичиков, партаппаратчик…», «Мы — скифы-пахари из колхозов исчезнувшей Скифщины…», «Встали с колен, возродили балет: “Полководец Суворый”…». Вообще-то, тоже своеобразные «Письма счастья» — мгновенный отклик поэта на любой укол быта, любую ежедневность, низкую актуальность, превращающийся в высокую поэзию, в бытие. Только без малейшего снисхождения к реципиенту (читателю или слушателю), почти без рифм, со странными поэтическими размерами: «Как будто вколачивал гвозди…». Издательство Ивана Лимбаха напечатало «Изборник» этого поэта. По сути, чуть не все стихи от самиздатских, андерграундных конца 60-х прошлого века до конца 10-х века нынешнего.

Изборник: стихи 1968–2018.
Стратановский С.
Вступ. ст. А. Ю. Арьева. — СПб.: Изд. Ивана Лимба­ха, 2019.

Экспериментатор

Игорь Булатовский. Рабочая лошадка современной русской культуры. Переводчик Верлена и идишистских поэтов Ицика Мангера, Мани Лейба, Суцкевера. Блестящий редактор и историк литературы, составитель и комментатор сборников андерграундного ленинградского поэта Льва Васильева и поэта Серебряного века Василия Комаровского. Теперь еще и издатель, выпустивший в свет (как птицу из клетки) русский перевод «Разговоров с дьяволом» Лешека Колаковского, без движения лежавший с 1991 года. И поэт. Удивительный поэт. Удивительный уже хотя бы потому, что бежит публичности. А бежит публичности, потому что экспериментатор. В своей поэтической лаборатории он ставит опыты с современным русским языком и с доставшейся ему в наследство русской поэтической традицией: от Некрасова до Бродского, от Пастернака до обэриутов, Хармса и Введенского, от Михаила Светлова до Осипа Мандельштама. Архаизмы, просторечие, мат, научные термины, английские фразы, заумные слова-неологизмы вплавлены в структуру его стиха, порой корявого, как у Стратановского, порой традиционного, как у Дмитрия Быкова. «Засвистят соловьи гробовые, как влюбленные городовые» — как, в самом деле, хорошо! Или: «Я вышел и выдохнул в небо», а чтобы читатель не умилился — резко, будто удар под дых: «Так мог бы сказать идиот». Или пастернаковская вариация: «Я тоже был поэтом-дачником, \ ходил подглядывать за светом, \ огромным шелестя задачником \ с одним-единственным ответом». Стоит заглянуть в эту лабораторию стиха, в новый сборник Игоря Булатовского «Совсем не так».
 
Совсем не так.
Булатовский И. — (б. м.); Издательские решения, 2019.

comments powered by HyperComments