821
0
Елисеев Никита

Кархила

При фельдмаршале Шереметеве вся эта местность на южном берегу Финского залива
в виду Кронштадта стала именоваться Лебяжьим. Из-за лебедей, надо полагать.
Во время сезонных перелетов они задерживаются здесь.

Молодой человек мучил меня час, если не больше. В Публичку приходят разные люди, но этот был особенный. Он интересовался историей села Лебяжьего, но не был похож на краеведа. Нынешние краеведы — народ элегический. Если и появляется нерв, то как-то по-другому проявляется. У молодого человека было, по-блоковски говоря, «угрюмство».
В конце концов я поинтересовался: «Что Вы узнать-то хотите конкретно?» Он помялся и сказал: «Где жил в Лебяжьем лейтенант Ильин. Мы хотим мемориальную доску на его дом повесить…» — «А лейтенант Ильин жил в Лебяжьем?» — изумился я. «А вы знаете, кто такой лейтенант Ильин?» — в свою очередь изумился молодой человек.

Фельдмаршал и другие

В новгородские времена, судя по писцовым книгам, селение называлось по-фински: Кархила. Что это значит — не знаю. Распространенный финский топоним и ононим. Так звали самого знаменитого финского аса времен Вто-рой мировой. При шведах на территории Лебяжьего было несколько поселений: та же Кархила, Соковиц, Рийкола, Асиккала, Юхинмяки. В Юхинмяках стояла лютеранская часовня, вокруг нее — кладбище. Остатки этого кладбища XVII века сохранились. Шведы и финны живут и умирают основательно.
После присоединения Ингерманландии к России Петр подарил эту местность своему генерал-фельдмаршалу Борису Шереметеву, первому российскому графу. Автору первых русских путевых заметок по Западной Европе «Похождения в Мальтийский остров боярина Бориса Петровича Шереметева». Правда, есть серьезные основания полагать, что писанные от первого лица путевые заметки составлены не им, а сопровождавшим его в путешествии украинским священником, выпускником Киево-Могилянской академии Иоанном Пашковским. Но кто теперь удостоверит копирайт...
Петр был сильно благодарен Шереметеву. Тот взял Ниеншанц, крепость на
Охте, после захвата которой и был задуман Петербург. Взял Мариенбург (ныне латышский город Алуксне) и вместе
с городом — Марту Скавронскую, будущую императрицу Екатерину I. Он был одним из немногих представителей боярских родов, не ушедших в глухую оппозицию, когда Петр ломал страну об колено.
Петр подарил ему земли на берегу Финского залива. Когда Шереметев собрался
в монахи, запретил ему ломать себе жизнь и заставил жениться на красавице Салтыковой.
Именье Шереметева дробилось. При Николае часть его досталась генералу Николаю Алексеевичу Аммосову. Это был не простой генерал. Это был изобретатель. Он изобрел пневматическое отопление. Не знаю, что это за штука такая; полагаю, что некий прообраз парового отопления, но Зимний дворец долгое время отапливали пневматические печи генерала Аммосова. Кроме того, он переводил Фенелона и Кондильяка и печатал повести в тогдашних периодических изданиях.
Инженер устроил свое имение по последнему слову науки и техники, ирригационные канальчики прорыл в шахматном порядке, водяную мельницу соорудил на речке, парк, фруктовый сад. При наследниках Аммосова имение захирело. Когда его продали Салтыкову-Щедрину, мельница уж развалилась, а через осыпавшиеся канавы сатирик перебирался, сдержанно чертыхаясь. Здесь была его дача. Он ее назвал «Монрепо» — Mon Repos, мое отдохновение. Слушая залпы кронштадтских пушек, Салтыков здесь писал свое «Убежище “Монрепо”».
Дачу писателя, пришедшую в полную ветхость, разобрали в 1912 году. Злой сатирик, лучше других знающий свою страну, особой любовью в своей стране никогда не пользуется. В России стоит один памятник Салтыкову-Щедрину. В Лебяжьем, неподалеку от поселковой библиотеки.
Последним владельцем «Монрепо» был генерал Георгий Михайлович фон Лайминг, воспитатель правнука Николая I, внука Марии Николаевны, Александра Георгиевича, герцога Лейхтенбергского. И управляющий делами великого князя Дмитрия Павловича, того самого, что со своим другом, свояком и любовником Юсуповым убил Григория Распутина.

Крестьяне, писатель, адмирал
и террорист

Лебяжье было довольно любопытным местом. Применим штамп советской пропаганды: Лебяжье — село контрастов.
С 1864 года на самом берегу Финского залива обосновалось Лоцманское селение. Дома сохранились до сих пор. Лоцманы сопровождали коммерческие рейсы в Кронштадт и Петербург и жили богато. У них были бульвар-променад, ливневая канализация, клуб, у них появился чуть ли не самый первый в Петербургской губернии телефон, в 1869 году на собственные средства лоцманы открыли две школы, для мальчиков и для девочек.
А вот окрестные крестьяне жили не очень… У них были проблемы с пастбищами. Коровенку выпустить некуда. Вокруг были владения герцога Мекленбург-Стрелицкого, тоже правнука Николая I. Сейчас выпишу его полное имя: Георг-Александр-Михаил-Фридрих-Вильгельм-Франц-Карл, а если по-русски, то просто и мило: Георгий Георгиевич. Управляющий драл за выпас на пастбищах по полтора рубля за голову. Или — отработка. В 1906 году на волне всеобщего воодушевления (в России — парламент, свобода слова гарантирована гарантом государственного спокойствия и благополучия державы, императором) крестьяне отправили телеграмму в Государственную Думу: мол, господа депутаты, поговорите с управляющим, ну, пусть хоть по 50 копеек берет, но не полтора же рубля.
Телеграмму составили два сельских грамотея, Н. Михайлов и А. Мигунов. Судьба их была печальна. Управляющий продолжал брать по полтора рубля, а смутьянов, мешающих работе высшего законодательного органа страны идиотскими телеграммами, отправили на пять лет каторжных работ. Мигунов там и помер. Михайлов вернулся с туберкулезом и умер в Лебяжьем в 1912-м. Поучительная история. Если (допустим) за поджог барского дома те же пять лет каторги, что и за телеграмму, то что ты выберешь?
Но вот чем может гордиться Лебяжье, так это тем, что здесь жил и работал Виталий Бианки. До революции он создал тут первую футбольную команду Петербургской губернии «Лебедь». Бианки увлекался футболом, играл в петербургских клубах «Петровский», «Нева», в самом сильном футбольном клубе «Унитас» (ударение на букву «и», «Единство», а не то, что вы могли подумать), обладателе Весеннего кубка 1913 года. В Первую мировую его призвали. В феврале 1917-го избрали
в Совет солдатских и рабочих депутатов от партии эсеров. Эсеровское прошлое Бианки помнили долго. В 1921 году — два ареста ЧК, в 1925-м — арест, высылка
в Уральск. Заступничество Горького, освобождение. В 1932-м — арест, через три недели освобождение «за недостаточностью улик». В 1935-м — арест, пять лет ссылки в Актюбинскую область. Ходатайствовали Горький и его жена — отстали.
Так вот в Лебяжье Бианки приезжал из Питера отдохнуть и поработать. Здесь он написал «Морского чертенка», «Оранжевое горлышко», «Где раки зимуют», «Снежную книгу», «Как муравьишка домой спешил», «Мышонок Пик». Дача Бианки сохранилась: улица Мира, 27.
Да что там дача Бианки! Дача предпоследнего управляющего Морским министерством Российской империи Авелана сохранилась в целости и сохранности. Уцелела аж во время войны, хотя Лебяжье было в зоне Ораниенбаумского пятачка, знаменитого плацдарма, и утюжили село только так. Дачу адмирала можно увидеть, когда подъезжаешь к станции Лебяжье: сходу в глаза бросается огроменный деревянный дом на взгорке.
Великий человек. Талантливый (здесь хочется вклеить непечатное слово) администратор. Он присутствовал на опытах профессора Попова и перекрыл восторженные клики и поздравления ученых и инженеров веским адмиральским: «На бесполезные игрушки и химеры Морское министерство денег выделять не будет». Он-то точно знал: телеграф — это когда по проводам, а что это такое — беспроволочный телеграф? Чушь какая-то, бред… На его дачу хорошо бы тоже мемориальную доску повесить с перечислением чинов
и наград: член госсовета, адмирал, кавалер такого-то и такого-то ордена с бантом, мечами, с чем у них там еще было, человек, которому должен быть благодарен Гульельмо Маркони.
Все это мы обсудили с молодым человеком, искавшим в Лебяжьем дом лейтенанта Виктора Ивановича Ильина, 1947 года рождения, воспитанника детдома, офицера, возмущенного, оскорбленного, униженного вводом войск в Чехословакию, умудрившегося похитить милицейскую форму, пробраться в цепь охраны у Кремля и 22 января 1969 года открыть огонь из двух пистолетов по машине, где должен был ехать Брежнев. А там были космонавты. Лейтенант оказался в психушке.
Сумрачный молодой человек, так и не нашедший его дом в поселке на южном побережье Финского залива, больше в Публичке не появлялся.

comments powered by HyperComments