526
0
Елисеев Никита

Вот и лето пришло…

Деревья в зеленых пузырьках.
В это время особенно видно, что они дышат листьями.
И улицы делаются похожими на коридоры огромного дома, потому что люди одеты почти по-домашнему. Доброго дома, ведь, когда тепло, люди чаще улыбаются.
Почитаем в начале лета что-нибудь… Такое.

Русский литовец

Любая хорошая книга так или иначе связана с судьбой ее автора. Но есть книги, неразрывные с ней, про которые можно сказать словами Уолта Уитмена: «Нет, это не книга, камарадо, тронь ее — и тронешь человека». Это не обязательно стихи или воспоминания. Вот пятитомник Георгия Ефремова. В нем его стихи, воспоминания (потрясающие воспоминания о Давиде Самойлове, удивительные воспоминания о январе 1991 года в Литве), статьи и переводы прозы, стихов, пьес, как правило, с литовского на русский. Это — человек, некий результат его судьбы, сброшюрованный в пять томов. Жил-был московский интеллигентный мальчик.
В девятом классе приехал с мамой отдыхать в Ниду. Познакомился с литовской девушкой, посмотрел только что вышедший на экраны фильм «Никто не хотел умирать» и влюбился в эту землю, в ее искусство, в девушку. Выучил язык. Стал переводить литовских поэтов. В какой-то момент (еще при советской власти) переселился в Литву. Продал московскую квартиру, отказался от московской прописки, купил хутор в медвежьем углу. Стал жить там. Продолжал переводить литовцев на русский. Так и живет, так и переводит. Совершает подвиг. Делает важнейшее в геополитическом смысле дело. Потому что самое важное — сохранять хорошие отношения с соседями. Потому что хуже нет, когда страна окружена санитарным кордоном, кольцом враждебности. А что лучше прорывает кольца враждебности, как не знание культуры, истории, поэзии, прозы и драматургии ближних? Вот Георгий Ефремов этим и занимается десятилетиями — прорывает кольцо враждебности. Ведь это же нелепость, что мы лучше знаем литературу Америки, чем литературу Литвы. А литература-то сильная, своеобычная, интересная.
Я, например, просто потрясен поэтом Генрикасом Радаускасом. Такой литовский Есенин… с высшим образованием. Литовцы в благодарность за труды Георгия Ефремова издали пятитомное собрание его сочинений, а вот и до нас оно докатилось. Прочтите, не пожалеете.

 

Избранные сочинения
в пяти томах.   
Ефремов Г. —
Вильнюс, Lietuvos literaturos verteju sajunga, 2016.

 

Солдат и художник

А вот тоже книга, связанная неразрывно с судьбой. Только уже целой семьи. Жил-был советский художник Николай Яссиевич. Воевал в Гражданскую. Учился у очень известного советского художника Исаака Бродского. В Отечественную пошел на фронт добровольцем, в первые же дни. Воевал на Ораниенбаумском плацдарме, знаменитом Ораниенбаумском пятачке, махоньком клочке земли под Ленинградом, отвоеванном у немцев, прижатом к Финскому заливу. Семью удалось вывезти из города. Жила она в эвакуации, в уральских Березняках. Внучка художника сейчас издала письма отца с фронта, вкупе с комментариями. Мы ведь мало фиксируем нашу малую историю, семейную. А из чего складывается большая история страны, как не из множества малых? Кроме того, она проиллюстрировала книгу своими акварелями, выполненными по фронтовым и по довоенным фотографиям. Трогательная книга. Маленькой своей дочке (будущей матери издательницы своих писем) художник в письмах писал… сказки и рассказывал, как ему здесь… хорошо. Зайчики там, белочки, мишки (можно представить, как метались ополоумевшие звери между двумя людскими враждующими станами). Внучка художника сейчас живет и работает в Голландии. Там и издала книгу на русском и английском языках. В России для нее издателя не нашлось.

Война — это война.
Яссиевич Н., Яссиевич Т. —
Амстердам, 2016.

 

Артист

Под занавес еще одна книга-судьба. Роман-автобиография Александра Гранаха (1890–1945). Был такой австро-немецко-еврейско-советско-американский артист в начале века. Да, знал немецкий, идиш (само собой), польский, украинский, русский и английский. (Как бы он иначе играл?) Родился в Австро-Венгрии, в бедной многодетной еврейской семье. Работал пекарем. Воевал в Первую мировую. Стал артистом. Снимался в знаменитых немых и звуковых фильмах Австрии и Германии. После прихода нацистов к власти бежал в Советский Союз. В Киеве создал Еврейский театр. Снялся в фильме «Последний табор» с Лялей Черной и Михаилом Яншиным. В 1937-м арестован. В 1938-м выпустили. За него просили Сталина Лион Фейхтвангер (это бы ладно) и жена Молотова, Полина Жемчужина. (Ей еще предстоит арест в начале пятидесятых.) Выпустили из СССР. Приехал в Америку, снимался в Голливуде. Перед смертью написал роман. Это беллетризованная автобиография. Доведена до артистической юности, до его мечты сыграть Шейлока так, как никто не играл этого шекспировского героя. Предпоследний абзац романа об этом: «Именно так, человечно, и надо играть Шейлока, до тех пор, пока однажды с нас не спадут все искусственные различия, и человек не будет видеть в других людях братьев и любить ближнего, как самого себя, не делая ему ничего такого, чего бы не хотел пережить он сам».

 

Вот идет человек.  
Гранах А. —
СПб.: Изд-во
И. Лимбаха, 2017

comments powered by HyperComments