352
0
Елисеев Никита

Белизна холста

Зиму почему так любят писатели? Потому что она бела, как лист бумаги, на котором можно написать
«самые мудрые, самые прекрасные иероглифы», как сказал Мао Цзедун. А можно ведь и изгадить лист, товарищ Мао… Но мы про это не будем. Мы про хорошее.

Плохих людей нет

Так называлась серия хороших детективов двух китаистов-фантастов — Игоря Алимова и Вячеслава Рыбакова. Увы, законы жанра есть законы жанра. Без плохих в детективах не обойтись. А вот Наум Ним обошелся. В его детективе «Юби» действительно нет плохих людей. Жизнь вокруг них… уродливая.
И не только квартирный вопрос, но и много других вопросов. И сами они… уроды. Недаром каждая часть детектива называется чуть ли не ругательно: «Недоумок», «Недомерок», «Недотепок», «Недобиток». Да и в эпилоге все четыре главных героя так и поименованы: «четверка уродов». Но они хорошие — по крайней мере, не плохие. Наум Ним из тех писателей, чья биография вровень с его текстами. У поэтов так получается всегда, у беллетристов не часто. Беллетристам положено выдумывать, что, кстати, Наум Ним и делает. Блистательно. Два его последних романа, «Господи, сделай так» и «Юби», идут по ведомству остросюжетной литературы. Первый — фантастика. Второй —
детектив. Я настаиваю на определении жанра. Детектив. Только не расчисленный англо-саксонский (в чьих основателях Эдгар По и Конан Дойль), где все выверено, все точно, а русско-немецкий (в чьих основателях Гофман и Достоевский), где все перепутано, все не так, где сам черт ногу сломит и никакому Эркюлю Пуаро не разобраться. Взят один день (28 мая 1986 года) в белорусском интернате, где работает диссидент Лев Ильич Прыгин, распространитель самиздата и тамиздата. Уже рванул Чернобыль, уже Горбачев сказал про «общечеловеческие ценности», а провинциальные чекисты еще роют носом землю в поисках крамолы, которая спустя короткое время будет печататься во всех столичных журналах. Наум Ним знает, о чем пишет. Он сам был таким самиздатчиком. Арестован был в андроповское время. Вышел на свободу при Горбачеве.
В «Новом мире» и «Знамени» опубликовал две тюремные повести. Сейчас он — главный редактор журналов «Досье на цензуру» и «Неволя». Он в теме. А что сказать о его страшном и смешном, печальном и мудром детективе? Лучше всего о нем сказал Дмитрий Быков в предисловии: «Перед вами одна из главных книг одного из главных русских писателей. Когда-нибудь это будет понятно всем».

Юби.
Ним Н. —
М.: Время, 2018.

Такое кино

Есть один парадокс нашей современности. Те, кто клянется в верности советскому прошлому и клянет тех, кто «плюет в наше общее трагическое, героическое…» ну и пр., как правило, ничего об этом прошлом не знают. Некое смутное представление имеют о пломбире за 19 копеек и бесплатном образовании — и все. А вот последовательные отрицатели советского прошлого, идейные антисоветчики, как правило, очень хорошо отвергаемое и отрицаемое знают. Парадокс длится: как правило, эти отрицатели любят в отрицаемом ими прошлом то, что достойно любви. И сохраняют его, чтобы не сказать — по мере сил возрождают. Яркий тому пример — книга Олега Ковалова, киноведа
и кинорежиссера «Из(л)учение странного». Это сборник статей о старом советском кино. О его классиках Эйзенштейне, Дов-женко, Льве Кулешове, Дзиге Вертове; о забытых (к сожалению) великих мастерах советского киноискусства Маргарите Барской, Александре Медведкине. Научная, казалось бы, книга, а читается будто детектив. Главное, что все фильмы, о которых пишет Ковалов, хочется посмотреть, как «Рваные башмаки» Барской и «Счастье» Медведкина. Или пересмотреть, как «Стачку» Эйзенштейна и «Великого утешителя» Кулешова. За «Великого утешителя» личное огромное спасибо исследователю. Я смотрел этот фильм и не мог понять, что меня в нем так раздражает. После его исследования понял, и раздражение мое перешло почти в восхищение. Безупречное исследование. Но вот что особенно удивительно в сборнике этих ученых статей — они (простите за риторичность) лично-лиричны. Финал последней статьи в сборнике, где помянуты яблони, посаженные Довженко в саду «Мосфильма», по сию пору плодоносящие, — это так красиво, так хорошо.

Из(л)учение странного.
Ковалов О. —
СПб.: Сеанс, 2017.

Было время…

В том смысле, что хорошее было время: перестройка и девяностые. Всякое там было, и очень даже плохое и нелепое, но… Глоток свободы. Тот, кто его вдохнул, так просто не выдох-нет. Ну
а если и выдохнет, то с трудом, с неохотой. В общем-то, об этом сборник статей Александра Тимофеевского «Весна Средневековья». Старых статей — с 1988-го по 2004-й. Самых разных:
о Фасбиндере и Шукшине (кстати, рассуждение Тимофеевского насчет того, что Шукшин ближе всего к Фасбиндеру, а не к своим друзьям-«деревенщикам», очень плодотворно), о Лукино Висконти и Феллини, о Бергмане, об августовском путче, о кризисе 1998 года (лучшая, на мой взгляд, статья), о поездке в Италию (нет, пожалуй, эта — лучшая), о Сажи Умалатовой и Эдуарде Лимонове, о стиле газеты «Коммерсантъ», да, собственно, обо всем, о чем писал тогда молодой человек, сначала не очень-то поверивший в возможность свободы, а потом радостно вдохнувший, ну и на вдохе слегка так закашлявшийся… Последняя статья в сборнике написана в соавторстве с Аркадием Ипполитовым. Посвящена она скандалу с выставкой «Осторожно, религия!». Помните, на выставке устроили погром? Но судили и наказали не погромщиков, а организаторов выставки. Согласно ученой экспертизе ученых дам. С формулировкой: за «оскорбление чувств верующих». Так что начинается сборник со вдоха,
а кончается (по всем физиологическим законам) выдохом. Но вдох не забудется. Глоток свободы останется. По-моему…

Весна Средневековья.
Тимофеевский А. —
СПб.: Сеанс, 2017
 

comments powered by HyperComments