2110
0
Елисеев Никита

Оттенки белого

Наконец-то зима. Воздух промыт так, что скулы сводит, как от глотка очень холодной, чистой воды. Всюду бело, пушисто, мягко и скользко. Вот и видно, как ошибался Сальватор Дали, когда писал: в России не может быть великих художников – слишком много белого и зелёного. Испанец просто не мог себе представить все оттенки белого.

Любовь интеллектуалов, или Зимний марафон по-немецки

В начале своей любви, когда ей было 20, а ему за сорок, они обожали кататься на горных лыжах. Ханна Арендт – одна из создательниц современной политической социологии, которая ввела в научный оборот термин «тоталитаризм», и ее университетский учитель, Мартин Хайдеггер, автор одного из самых значительных философских сочинений ХХ века «Бытие и время». Еврейка очень левых, демократических убеждений и немецкий философ, ректор Марбургского университета при нацистах. Недавно издали их письма с 1925 по 1975 годы. И столь же недавно перевели. Первая часть - с 1925-го по 1933-й. Это письма Хайдеггера. Человек, посмотревший «Осенний марафон», скажет: «Это письма немецкого Бузыкина». Потому что среди прекрасных, лиро-философских признаний встречаются совершенно бузыкинские примочки, мол, дорогая, вечерами не заходи ко мне, потому что возможны непредвиденные совещания на кафедре. Непредвиденные совещания на кафедре по философии на дому у одного из работников кафедры! Это великолепно… До такого и сам Бузыкин не додумывался. Вся эта драматическая идиллия прервалась более чем драматически в 1933 году, когда Ханна Арендт стала эмигранткой, а Хайдеггер ректором в нацистском университете. Вторая часть – послевоенная. В ней в основном письма Арендт. От ее благородства перехватывает горло. Она стала суперстар гуманитарии второй половины ХХ века. Ее наперебой приглашали университеты. Ее труды издавали и переиздавали. И она протянула руку своему учителю, выгнанному из университета. Упоминала в лекциях под возмущенный гул, находила издателей, переводчиков. Потому что любила его.

Арендт Х., Хайдеггер М. Письма и другие свидетельства. Пер. с нем. А. Б. Григорьева. – М.: Изд-во Института Гайдара, 2016.

 

Живой

А вот эта книга - полная противоположность предыдущей. Потому что написана про человека, противоположного и Арендт, и Хайдеггеру. В конце концов, и та, и другой – влюбленные мозги. А герой этой книги – сплошное сердце, которое гудит повсеместно. Пабло Пикассо. И пишет про него его внук. И украшает книгу многочисленными репродукциями и фотографиями. Кстати, здесь помещены работы подростка Пикассо. Разводишь руками: если этот парень в 13 лет рисовал, как Рафаэль, то понятно, почему он, повзрослев, стал экспериментировать. Скучно стало. Рафаэль, в конце-то концов, уже был, а Пикассо еще не было. Судя по этой книге, более всего он боялся скуки. Как писал поэт, очень близкий ему по темпераменту: «Боюсь скуки, боюсь скуки! Я от скуки могу убить! Я от скуки податливей суки, бомбу в руки – пойду бомбить!». Вот таким был и Пикассо. Переполненный жизнью, живой. Настолько живой, что смотришь на фотографию, где он объедает рыбий скелет, и самому хочется съесть такую же рыбу. Самая большая часть книги – первая: «Пикассо и женщины». Самая интересная – вторая: «Пикассо и политика». И во всех частях видно, какой это был обаятельный и лихой… Хулиган.

Видмайер-Пикассо О. Пикассо. Интимный портрет. Пер. с фр. Г. Соловьевой. – М.: КоЛибри, Азбука-Аттикус, 2015.

 

Книга-праздник

Есть книги, подобие пышным порталам… Книги-театр, книги-игры, красивые и интересные. Такую книгу издали в этом году в Москве. Это комментированная «Алиса в стране чудес». Но так, словно перед вами … Игра. Допустим, вы читаете стихотворение Кэрролла: «Как дорожит своим хвостом // малютка-крокодил! – // Урчит и вьется над песком, // прилежно пенит ил». Стишок этот напечатан на листке, который аккуратно открывается и под ним - то нравоучительное стихотворение XVIII века, которое спародировал Кэрролл: «Как дорожит любым деньком // малюточка-пчела! // Гудит и вьется над цветком, // прилежна и мила». Или Льюис Кэрролл упоминает вокзал. Тут же на развороте помещена репродукция современной ему картины «Железнодорожный вокзал», а под ней рекомендации, мол, если вы внимательно всмотритесь в картину, то заметите, не просто толчею на перроне, а 1) пассажира, потерявшего билет, 2) карманника, 3) «зайца», пытающегося проникнуть в вагон, 4) преступника, которого арестовывают двое детективов… И 10 пунктов: сиди и разглядывай. Таких фокусов в книге полно. Из всех комментариев к «Алисе…» этот самый (как ни странно) необычный. Как правило, «Алису…» комментируют или психоаналитики (детям эти комментарии лучше не показывать), или математики (не всякий взрослый поймет). А в этом издании – комментарий историко-биографический и литературный. Такая получилась своеобразная игровая энциклопедия по культуре и истории викторианской Англии вкупе с драматической историей Кэрролла и той, для кого он писал свои сказки, Алисы Лиддел, дочери ректора университета, в котором Кэрролл (Чарльз Доджсон) преподавал математику. Кроме того, в книге помещены фотографии, которые делал сам Кэрролл – высококлассный фотограф. Чудная книга. Книга-праздник.                

Кэрролл Л. Приключения Алисы в Стране чудес. Пер. с англ. Н. Демуровой. – М.: Лабиринт Пресс, 2015. 

если понравилась статья - поделитесь: