1448
0
Синочкин Дмитрий Юрьевич

Владимир Петров: «Есть сильный запрос на перемены»

По данным мониторинга СМИ, депутат областного Законодательного собрания Владимир Петров входит в число самых цитируемых политиков. По частоте упоминаний в прессе он .уступает только Александру Дрозденко. Петров то пытается прокормить поросят на «прожиточный минимум», то предлагает ввести «налог на шашлыки», то призывает депутатов отказаться от зарплаты… Как правило, его неоднозначные предложения вызывают шумный резонанс. По крайней мере, становятся поводом для серьезных дискуссий.

- У вас за последний год было несколько неоднозначных инициатив: от поросят до доходов спикера ЗС ЛО Сергея Бебенина. Какие из них собрали больше всего откликов?

- Почему-то очень активно обсуждали мое предложение приравнять кражу велосипеда к угону машины. Много писали о штрафах за езду зимой на летней резине. Кстати, отменить безвизовый режим поездок в Турцию я предложил на шесть часов раньше, чем министр Сергей Лавров. Вот такое совпадение. Ну и, конечно, «налог на шашлыки» взорвал Интернет… (Г-н Петров предложил выдавать лицензии на право «осуществлять термическую обработку пищи» на лесных территориях – 500 рублей на три месяца… - «Пр.»)

- Это все чистый пиар?

- Я просто следую законам сегодняшней журналистики. Чем противоречивее идея, тем больше резонанс. И вкусы населения, и сама журналистика за последнее время изрядно упростились, одновременно возник повышенный спрос на «жареные гвозди».

Ты должен закинуть какую-нибудь идею, сталкивающую интересы каких-то групп населения. И под нее обязательно нужно подложить либо тему из федеральной повестки, либо вопрос, затрагивающий интересы большинства граждан. Если в качестве примера взять «шашлычный налог», то в этом сюжете сталкиваются обеспокоенность загрязнением лесов и устойчивый стереотип: представление о том, что цель государства – заставить граждан делиться с властью еще какой-нибудь частью их доходов.

То есть форма может быть более чем спорной, но в ней обязан присутствовать смысл.

Устроить в Ленобласти игровые зоны – это и про тающие доходы бюджета, и про отвратительное состояние «ворот в РФ» - Иваногородской крепости и Выборгского замка. Свинки – про условность прожиточного минимума, на который прожить невозможно. И так далее.

Яркая подача материала может переключить внимание аудитории на фактическую составляющую проблемы или способствовать канализации протеста.

- Нет опасения, что за скандальным характером инициатив в принципе потеряется рациональное зерно? Его никто и искать не будет.

- Сегодня, если хочешь вывести новость в топ Яндекса, в ней должен присутствовать хотя бы легкий оттенок безумия.

- Не дают покоя лавры Жириновского или Милонова?

- Это не лавры. Это сегодняшняя практика работы со СМИ.

Отношения с прессой выстраиваются так. Например, нескольким федеральным изданиям нужен индекс цитирования. Чтобы на них как можно больше ссылались. Если растет индекс, они могут дороже продавать рекламу, выплачивать премии и так далее. На историю с поросятами получаешь сто ссылок, про налог на шашлыки – триста, а на актуальную аналитику – пять.

- Еще пара поросят - и от вас уже просто не будут ждать чего-то серьезного. Как не ждут от Милонова.

- «Свинская» история – это упаковка. Обертка. Но мысль, которую я через нее стараюсь донести – что на 8000 прожить невозможно. В такой форме она доходчивее.

- Чем ярче обертка, тем меньше людей интересует содержание. В чем была цель скандального выступления про зарплату Бебенина?

- Несколько целей… Во-первых, с моей точки зрения, это на самом деле беспредел.

- Доходы Бебенина?

- Нет. Тот факт, что он сам устанавливает себе зарплату и что она в 20 раз превышает среднюю по региону. Областной бюджет платит спикеру вместе с отпускными 600 000 рублей в месяц. Только на аренду и обслуживание каждого депутатского автомобиля уходит 3 млн в год.

Я полагаю, что действующие депутаты не смогли бы успешно провести свои избирательные кампании, не будь они людьми состоявшимися и – за редким исключением – вполне состоятельными. По крайней мере, депутатский корпус не настолько беден, чтобы в сегодняшней ситуации дополнительно доить дефицитный областной бюджет.

Сегодня власть выстроена как глубоко эшелонированная оборона, в несколько слоев. Попасть в систему со стороны практически невозможно, кроме муниципального уровня. Ты должен обладать уймой специфических качеств, чтобы этот паззл сложился. Если рассмотреть любой часовой механизм, то видно: колесики разные, но все зубчики у них  одинаковые.

- У вас тоже?

- У меня через раз проскакивает, но мне все-таки кажется, что нет. Не совпадает. И кстати, для тех, кто пытается двигаться против течения, медийный щит тоже важен: тебя не так легко помножить на ноль, задвинуть в угол.

- Какие вопросы в актуальной новостной повестке вы считаете главными?

- Многие сравнивают сегодняшнюю ситуацию с 1984 годом, временем перед перестройкой. То есть мы возвращаемся обратно в 1990-е, но через 1980-е. Если судить по

заявлениям Германа Грефа, по выступлениям предпринимателей на Московском экономическом форуме – есть сильный запрос на перемены. И со стороны бизнеса, и от населения. Политик, ориентированный на эти запросы, сегодня не востребован. Но завтра-послезавтра он может понадобиться.

У системы есть два пути. Первый – самозаморозиться и долго в таком состоянии жить. Это было вполне возможно при цене нефти 100-120 долларов за баррель. Но сейчас более реален другой путь – придется меняться. Понадобится сильная ротация, будут принесены сакральные жертвы. Так что мои действия не исключают и трезвого расчета.

- У вас есть уязвимые места, за которые вас можно зацепить: дети за границей, бизнес в управлении?

- Нет, я давно все подчистил. Еще до прихода во власть. Продал землю как физическое лицо, с оплатой в рассрочку… С середины «нулевых» стало понятно, что жить честно гораздо выгоднее. В долгосрочной перспективе.

- Какие еще мотивы могут быть разыграны для того, чтобы завоевать популярность у ваших избирателей?

- Есть несколько важных вещей. Широкие массы – за устойчивость вертикали, но при этом жаждут крови чиновников, коррупционных скандалов, с непременной реальной посадкой в финале (а не как с Васильевой). Жаждут «расправ» над сетевыми магазинами и управляющими компаниями (коммунальщиками). Если зарплаты остались те же, а расходы на еду и одежду выросли вдвое - кто-то ведь должен быть в этом виноват? Но я искренне считаю, что играть на этих струнах не только опасно, но и слишком грубо. Мой подход все же менее радикален. Кроме того, я прикладываю собственные силы и деньги у себя в округе – чтобы изменить жизнь граждан в лучшую сторону.

- Лишних денег в бюджете нет – это понятно, но земли-то пока вроде достаточно? Это ведь тоже ресурс?

- Конечно, но продавать землю за деньги при нынешнем состоянии экономики крайне тяжело: никто не купит. Кто-то успел перевести земельный банк в категорию поселений, кто-то нет, видимо, начнутся какие-то долгие размены с региональными властями.

Сейчас, возможно, нужны какие-то неочевидные, нетривиальные ходы. Например, в рамках закона о личном банкротстве. Так, может, нет смысла продавать все имущество должника (кроме единственной квартиры и личных вещей)? Если сумма долга не так велика (миллион-два), есть резон предложить ему какие-нибудь общественно полезные работы. За больными ухаживать, еще какие-то дела. Пока не отработает долг. Может, и несколько лет. Такая социальная альтернатива банкротству – гражданин сможет сам выбирать.

Надо что-то делать. Не хочется сидеть сложа руки и ждать: а вдруг наши военные промахнутся и вдарят ракетами не по Сирии, а по Эр-Рияду. Тогда точно нефть снова будет по 150, правда, мы сами окажемся за «железным занавесом»…

Так что смысл в моих инициативах есть.

Ты выдаешь более чем спорные инициативы, думающая часть населения начинает реагировать, эту активность считывают федеральные СМИ. И вот им ты уже выдаешь ту реальную повестку, которую и хотел донести. Но без троллинга, без провокации на первом этапе обойтись сложно.

- То есть вы считаете, что без голой задницы на обложке мой журнал не купят?

- Это смотря каким тиражом вы бы хотели его продавать. Если считать не на тысячи, а на десятки и сотни тысяч экземпляров, тогда – да, такой дизайн мог бы сильно поспособствовать.

- Хорошо. И как в этом контексте выглядит история про запрещение строить дачи на сельхозке, с последующим возможным изъятием и прочими печальными последствиями?

- Смотрите, что получается. Египта нас лишили, Турция под запретом, в Европу мало кто ездит после обвала рубля, потому что не по карману, даже Болгария – в еврозоне. В Крыму неудобно, в Сочи дорого. Если при таком раскладе еще и на собственные дачи граждан покуситься – совсем некрасивая картина выходит. Видимо, надо менять дачное законодательство. Более четко прописывать критерии: что можно, чего нельзя. Если даже в новой версии окажется, что сельхозка под запретом – хотя бы отдельно прописать, что закон обратной силы не имеет, те, кто раньше купил и зарегистрировал, могут не беспокоиться. (Какой-то вариант повторной дачной амнистии.)

Одному областному депутату, конечно, такое дело не провернуть. Надо искать союзников, организовывать широкую общественную дискуссию, формировать общественное мнение. Привлекать внимание СМИ…

Население волнуют самые простые вещи. Вот если и в самом деле введут налог на шашлыки. Или завтра запретят елки. Дача – как раз из этого ряда. Но пока угроза не осознана, она не ощущается явной.

- Насколько я понимаю, практика пока очень избирательная. Почему с прокурорской проверкой пришли именно в «Ладожский маяк», а не в любой другой поселок, понять невозможно.

- Избирательность права – это крайне неприятно. Когда я куда-нибудь тороплюсь и нарушаю ПДД, меня останавливают. Я показываю книжечку депутата – отпускают. И в этот момент я нарушаю все демократические принципы. И это неприятно. Ощущение разрыва шаблона: я нарушаю те правила, которые есть у меня в голове. Кроме чувства дискомфорта это ничего не приносит.

Есть и другие серьезные причины.

Когда человек сознает, что он платит столько же, сколько и раньше, а получает (товаров или услуг) меньше или худшего качества – это тоже крайне неприятно. Никакие внешнеполитические успехи, никакие истории про часы пресс-секретаря или виллы генпрокурора этот дискомфорт не перекроют. Влияние телевизора не безгранично, в перспективе холодильник все равно победит. И это главная пружина будущих перемен.

Сейчас у нас фактически нет страны. Есть Москва, немного Петербурга, несколько «миллионников»… Федеральные каналы рассматривают сюжеты, которые никому, кроме Москвы, не интересны. Законы, в том числе в сфере градостроительства, земельных отношений, принимаются на основании опыта Москвы и Московской области.

Однако повестка – и в СМИ и во власти - все равно смещается в сторону реальных целей.  Это раньше, с набитыми холодильниками, цели могли быть полностью выдуманными.

- Где находится тот порог, за которым холодильник начинает выигрывать?

- Сейчас люди проедают накопленное. Доходы сократились, но еще есть работающая домашняя техника, мебель пока не развалилась, машина ездит. Вот когда это все устареет и сломается, а купить новое будет невозможно – тогда этот момент и наступит. Ресурс старых накоплений истончается.

- Это плавный и долгий процесс…

- Два-три года. У большинства граждан нет значимых накоплений.

- Да как сказать… У граждан все-таки 27 триллионов на банковских счетах и в заначках. Это крупнейший источник средств – больше, чем в госбюджете.

- В округах, хоть в том же Сланцевском, уже четко видно, как закрываются магазины, ларьки, небольшие предприятия. Люди из условной районной элиты стремятся устроиться хоть на какую-то, но государственную должность.  Потому что это надежнее. И занимая какую-то должность, они начинают кормиться за счет того ресурса, который раньше, будучи предпринимателями, создавали. Процесс истончения ресурса ускоряется.

Перспективы, мягко говоря, туманны. Без существенного обновления федеральной повестки не обойтись.

comments powered by HyperComments

январь 2016