Отчаянная радость

Как в анекдоте — «блестит, но не радует».

Я призадумался: почему, собственно? Ладно, о том, что Деда Мороза нет, я уже какое-то время и сам догадываюсь.

Но все же: отчего потускнели наши самые любимые праздники? Почему на первом плане — не волшебство меняющихся цифр (довольно-таки бессмысленный процесс, если вдуматься), а вонючие безнадежные пробки, очереди в магазинах, зеленая тоска родственных визитов? И даже покупая загодя придуманный подарок для хорошего человека, уже знаешь: не то, не то…

Как усердная хозяйка, дождавшись гостей, красная и заморенная многочасовой вахтой у плиты, вряд ли будет искренне восторгаться собственной стряпней.

Усилия, потраченные на подготовку, сводят к нулю результат.

Это вроде как с газпромовской башней. Боролись-боролись и вдруг победили. Но осадок остался. Если долго защищать позиции здравого смысла против абсурда, причем вслепую, в пустоту, даже не видя противника — победа получается с сильным привкусом горечи. Ну да, дважды два по-прежнему четыре, а «кукурузина» — гадость неуместная, но сколько времени и сил на это ушло!

Сосульки нависают над прохожими ледяной угрозой, и дворики центра — в безнадежной снежной осаде. Как будто не было прошлой зимы и показательных отставок. Горожане приучаются распознавать марку машины по форме сугроба… Возвращаясь домой, отколупываю примерзшую дверь подъезда с помощью монтировки и чьей-то мамы — чтобы обнаружить в ящике квитанцию с лишней тысячей за прошлогодний «перегрев».

Ага, точно. Это в мае они жарили так, что на батарее при закрытой форточке можно было яйца варить.

Повсеместный неуют, накрывший город,  гораздо больше и убедительнее говорит нам о власти, чем отвлеченное место России в международном индексе коррупции.

Живем назло и радуемся вопреки — это, стало быть, и есть наш особый путь?

Раньше нам придавала сил надежда на то, что уж в Европе-то все в порядке. Значит, и мы сможем, пробьемся, надо лишь разобраться с маршрутом…

Не тут-то было. История с этим австралийским парнем тоже получилась показательной. Не то, что он там наопубликовал (это на самом деле мало кому интересно) — а вот как его теперь давят. В Штатах запретили студентам заходить на Wikileaks, если им (в будущем) интересна госслужба. Две шведки обвинили Ассанжа в изнасиловании: одна заподозрила его в том, что он умышленно употребил неисправный презерватив, а другая — что он не сообщил ей о первой. Уголовное дело, до четырех лет тюрьмы…

Это у них такая изнанка всеобщего торжества правопорядка и борьбы за равные права, граничащей с маразмом?

И как-то все меньше отдушин.

Источник позитива — внутри. Хотя бы потому, что снаружи его уж точно нет.

Действительность вкупе с телевизором усиленно подталкивает к идеалу: завести домик с камином подальше от мегаполиса и добывать пропитание дистанционно, каким-нибудь необременительным трудом из удаленного офиса.

Жванецкий написал: «Или жизнь наладится, или мои произведения будут бессмертны».

Вот и загородный рынок: его светлое будущее — в неукоснительном сгущении мерзостей мегаполиса.

Один из самых светлых сюжетов православного иконостаса — «Нечаянная радость». Про некоего грешника, который собирался на темное дело, да задержался вдруг перед образом. И прозрел внезапно, и вдруг раскаялся, и даже был прощен.

Но ведь что-то у него в душе отозвалось, что-то зацепил этот мимолетный взгляд?

Так что март неизбежен. Надо лишь уберечь драгоценный кусочек весны внутри.

Удачи вам!

Архив номеров
Главный редактор
Дмитрий Синочкин

январь 2011